- Я могу назвать себя хорошим дрочилой. Но способен ли я сочинить что-то стоящее?
Я подумал, что если бабы начнут его хвалить, он наверняка вспылит. Я бы тоже вспылил. Но он всё же промолчали. Герман уловил мой взгляд сквозь тёмные очки, в которых подрагивали огоньки свечей. Казалось, что это пламя пляшет в его глазах. Прости уж меня за эту хуёвую метафору, просто зрительно всё выглядело именно так.
- У нас последний концерт в Мск, - сказал он, обращаясь уже ко мне. – Гоу с нами?
Я промычал что-то невнятное. Не могу сказать, что мне это польстило, удивило скорее, если быть точным.
- Это не потому что ты такой пиздатый, - Герман прочитал мои мысли. Просто мы со всеми группами уже разосрались.
Я понял, Герман ненавидит всех, кто может составить ему конкуренцию. В его глазах я был таким лузером, что меня даже можно было не брать в расчёт.
- Что Макс думает на этот счёт? – спросила Мария. – Я пыталась поговорить с ним, но он молчит.
Герман едва заметно ухмыльнулся.
- Рискну предположить, что Масик не думает ничего. Он вообще не говорит с людьми, пока не убедится в том, что они на самом деле существуют. Я, Элис, Дани… всё остальное наваждение. А Призрак просто часть его прихода. Поэтому они и откисают вместе. Макс думает, что это Моррисон, и им хорошо вместе. Я даже не ревную, разве можно ревновать человека к его иллюзиям.
Я не сразу въехал, что это может быть продолжением какого-то пропущенного разговора.
- Где ты ваще его подцепил? – спросил я, в тот же миг мне стало немного стыдно от своего тона. Всё же с Германом следовало говорить осторожнее, он был чрезмерно язвителен.
- Если я что-то и могу, то это отличать гениев от пиздаболов, - он улыбнулся немного криво из под своих очков-авиаторов.
- Можешь записать меня в гениальные пиздаболы, - сказал я, выходя из кухни.
Что ни говори, а разговаривать с ним мне всегда было несколько трудно, я не трус, просто с трудом подбираю слова.
Эту ночь я провёл в компании моих демонов и тяжёлых размышлений о жизни. Всё ходит по кругу – я и моё разочарование.
В душе не ебу кем работать после института. Поступая туда, я был семнадцатилетним наркоманом, мой нос был в пыльце бабочек, мои пальцы в мозолях от басовых струн. Я был юн и наивен, я не ведал, что творил.
Ныне я взрослый двадцатидвухлетний алкоголик. Я вижу картину мира чётче и яснее. Она не радует меня, как и всех живых людей в России. Эти глаза её – два гроба мудрости, три горсти святости, пол литра верности. Утром в «Пятёрочку» - вечером лицом в вечную мерзлоту. Страны как женщины – я выбрал не ту. Если выбирать между карьерой хомлесса или кассира, то я, пожалуй, выбрал бы первое.
Дайте мне, к чёрту, красный диплом! У меня расшатался стол – у меня закатились глаза – у меня вечный тремор в руках. Я мечтал быть писателем, но я заебался дрочить на чужой успех, начиная с Гомера, заканчивая живой статуей Есина, когда надо учиться маркетингу, вместо перетирания мёртвых наук.
Талант можно купить.
Ближе к утру весь покрылся холодным потом. Я лежал один и разговаривал с тенями. Кривые узоры линий этой маленькой захламлённой комнаты скользили по обоям. Скалились чёрно-белые фотографии. Перескакивали кривые газетные буквы. Я приоткрыл штору, чтобы впустить немного тусклого света в это царство тошноты. И мутный грязно-золотой луч, отразившись от зеркала ударил в холст. Я знал, что это портрет Элис, я понимал это, если бы не видел зловещие очертания Кали и её множество рук, тянущихся прямо ко мне. Её красный язык подползал ко мне подобно змее.
Вскочив с кровати, я устремился бежать по коридору, на ходу хватая свои вещи. Никто не должен видеть меня… я и так почти что мёртв.
========== Глава 10 ==========
Находиться дома стало так непривычно. Я проснулся на полу и понял, что окончательно одичал, отвыкнув от благ цивилизации и живительно одиночества, что является лучшим лекарством, наравне со временем.
В тот день я понял, что у меня сдох колок у баса. Я не большого ума гений, конечно, но знаю, что лезть чинить самостоятельно всю эту поебень нежелательно. Я позвонил Терри, он сказал, что знает типа, который может всё уладить за пузырь «Столичной». Обрадовавшись, я засобирался в путь. Меня отвлекло запоздалое сообщение от Германа:
«Чувак, там не было никакого ЛСД, просто нас всех в этой квартире иногда глючит».
Кажется, это был его ответ на мой испуганный утренний бред, что я успел настрочить ему, пока трясся в тошнотворном трамвае.
Мы встретились с Терри на автобусной остановке. Сейчас мне показалось, что даже он выглядит лучше меня со своими мерзкими кучеряшками и трэшерскими нашивками. Я же выглядел как бомж в своём безразмерном плаще и кедах. Страшно подумать, сколько дней я уже не причёсывался. Впрочем, в такие моменты мне хотелось привлекать к себе как можно меньше внимания. Во мне ещё гудела адская смесь всего принятого накануне дерьма. Тяжко, разбито и невесомо.
Спальные районы все как один – величие безличия. Идеальное место для того, чтобы растить детей в ипотечных халупах с икеевской мебелью. Забивать холодильник продуктами из «Пятёрочки» или «Ашана». Парковать возле подъезда свою кредитную тачку. Тихо жить без претензий на счастье. Я не без отвращения разглядывал мамаш на детских площадках, выгуливающих своих коричневых детей, явно заделанных от гастарбайтеров с ближайщих строек.
- Домов-то понастроили, а пороться людям негде, - выдал внезапно Терри.
Я понимающе кивнул, осознавая, что нам с ним вряд ли в дальнейшем хватит даже на однушку в этом ипотечном гетто. Я был ленивым журналистом-фрилансером, а он пахал на заправке. И я не помню, когда моей зарплаты хватало на что-то кроме бухла.
Алкоголизм – единственное развлечение людей с достатком ниже среднего, так как нас не коснулся даже отдых в Турции и кредитные айфоны. Просто попытка заполнить пустоту и отсутствие новых впечатлений. А если бы я мог, то давно уехал бы отсюда, чтобы где-то в тепле и уюте писать книги о чём-то получше чем уровни дерьма.
Мы зашли в ближайшую «Пятёру» (уж очень полюбилась мне эта сеть нищебродских магазинов), взяли две бутылки водки и пару литров колы. Печень печально всплакнула, но вскоре затихла. Свернули в один из подъездов, Терри позвонил в домофон, заспанный и явно похмельный голос ответил что-то вроде «ага», раздался противный писк и мы шагнули внутрь. Стальная дверь квартиры оказалась нараспашку, оттуда лезли чумазые дети и пара разноцветных кошек. Я уже тут заподозрил что-то неладное.
Мы осторожно переступала порог квартиры, слабо похожей на жилое помещение. Я бывал во многих местах, но от этого веяло какой-то особой безысходностью.
- Эй, вам сюда! – послышалось из ближайшей комнаты.
Мы шагали через запылённую подсобку словно через джунгли, с полок свисали фрагменты гитар и детали от мотоцикла. Комната поразила меня не менее. Тесно, грязно, в углу полуживой мотоцикл, на полу ссаный матрас, на котором приткнулась сильно беременная тёлка. Ружьё на стене молчало, напоминая о том, что может выстрелить в любой момент. Я не знал, что ожидать от человека, который представился мне Бароном. В нём и правда было что-то цыганское. Пока я смотрел на него, он мог украсть моего коня.
- Коней воруешь? – спросил я зачем-то.
- Нет, только движки от тачек. В них тоже есть лошадиные силы, - ответил Барон, открывая пузырь водчеллы.
- Ну что там у тебя? – спросил он, косясь на чехол.
- Колок отвалился, - сказал я, распаковывая своё весло.