========== Часть 12 ==========
Мария
Какие же все мужики долбанные тупорылые сексисты. И вот на каждого сексиста, как правило, находится своя корова. Прихожу к выводу, что большинство мужиков такие, потому что 90% баб готовы прислуживать и считать себя людьми второго сорта. Да за последнее время многое в моей голове и окружающем мире перевернулось не лучшим образом.
Ну, в общем, Кир выгнал Кролика, за то, что она с****ила его деньги. Всё, как я и предполагала. Достойный финал достойной любовной истории маргинального недопоэта и ведомой шлюхи.
Я проснулась среди ночи от криков, всё это напоминало хреновую постановку какого-то американского фильма о торчках и алкашах.
- Чёртова сука, где мои деньги?!
- Да я не брала.
- Куда ты ходила среди ночи и почему ты такая ужратая!?
- Я ходила за бухлом…
- Но где мой последний косарь?! Он лежал в тумбочке. Только ты знала эту нычку.
- Я не брала, честно!
- Так откуда у тебя деньги, хренова тварь?!
Дальше послышались звуки глухих ударов и сдавленный плачь.
- Я не знаю, я не помню.
Я вышла в коридор. Кролик сидела на полу в одних трусах, сжимая ушибленную щёку. Кир возил её по полу за волосы.
- Я никому не разрешаю красть мои деньги! Я тебя сейчас прирежу. – Он метнулся к кухонному ящику, но вовремя опомнился.
- Чёрт, за тебя же дадут как за человека.
А я только сидела и думала, что это всё из-за смерти Терри. Вчера позвонила его бывшая невеста и предложила отдать ему пояс-патронташ и что-то из мерча. Пёс наорал на неё и сказал, что больше не желает видеть всё это рядом с собой.
А что я? Я тоже больше не хочу ничего. Мой друг погиб, моя группа распалась, мой любимый мужчина слинял со своим голубым дружком в Лондон. Всё вымерло. И в этой пустоте теперь я осталась в пустой квартире наедине с человеком, который мне противен. Оставалось только собрать вещи и свалить к родителям, которые считают меня проституткой и наркоманкой.
Я стояла на обрыве с рюкзаком и сумкой, холодный ветер хлестал в лицо. Я не хотела прыгать, в этом было что-то другое.
У нас был странный диалог с Тотом вчера утром.
- С тобой я почти забыл Элис, но я хочу думать о группе, а не о тебе.
- Хотела бы я группу, о которой можно было бы думать.
- А я не подарок. Я бухаю, наркоманю, думаю только о себе. И я хочу, чтобы это осталось так. Мы слишком похожи, я не хочу, чтобы ты умерла со мной. А со мной счастья нет, одно глухое разочарование. Я зажатый недобитый подросток. Что я могу тебе дать?
Мы поцеловались напоследок и он ушёл.
- Я надеюсь, твой самолёт не долетит до Лондона, - была моя последняя фраза.
Я проклинала Пса за то, что он привёл его к нам.
Мне не пятнадцать лет, я прекрасно знаю, что значат все эти слова про «Я приношу всем слишком много боли…». Только то, что никто нихуя никому не нужен. Ну в данном случае, я не нужна.
И потом я уже пришла к выводу, что отношения вообще по сути, когда ты берёшь чужое дерьмо на себя. Только вот моё дерьмо лично никто брать не хочет. Да и я уже от всех устала. Я вспомнила Пса и Кролика и поняла, что такая нудная зависимость мне тоже не нужна. Они были мне противны оба, как идеальный садист и его самозабвенная жертва. Это какой-то извращённый стиль жизни.
Где, блин, все эти счастливые семьи из рекламы майонеза? Эти улыбающиеся идеальные идиоты пожирающие семейный ужин, хором поющие дурацкие песни. Те, кто придумывают эти сцены, очевидно, очень несчастны. А по сути-то, любви нет, существует один лишь только страх, страх одиночества, финансовой нестабильности, боязнь быть не таким, как все, понимание, что лет через десять тебе не присунет никто кроме твоего обрюзгшего муженька. Как тут жить? Ради чего?
Мы все были вынуждены уйти от всех…
========== Часть 13 ==========
Шесть лет спустя
Утро начинается не с кофе, а с пронзительного шквала звонков. Я беру трубку, слышу голос Ланы и обещаю быть в офисе к 11-ти. Чтобы прийти в себя, мне нужен алкозельцер, холодный душ и апельсиновый фрэш. Когда тебе 28, похмелье напоминает ядерный взрыв внутри головы, даже если пить раз в месяц и по пятницам.
Я музыкальный журналист и светский обозреватель одного из крутейших интернет-порталов. Лет пять назад, когда мы только начинали свой старт-ап вместе с ребятами из универа, никто не верил, что эта идея может выгореть. Нам хотелось просто халявных вписок на концерты и пропусков в закрытые клубы, а ещё мы больше ничего не умели, кроме того, как писать. Волка ноги кормят.
Портал «Гетто» - всё, что у меня есть. Это мы говорим молодёжи, что надо слушать, читать и как одеваться.
Мир предательски плыл без очков. Я нашёл их в кармане своего кожаного пиджака. В прочем, кроме этих внешних атрибутов я, я мало изменился визуально за все эти годы, разве что походы в зал и уменьшение доз бухла, пошли мне на пользу.
Хотелось поехать в офис на такси, но Яндекс показал утренние пробки на Тверской, так что пришлось проехаться немного на метро. Наша штаб-квартира располагалась в одной из подворотен центра, пять минут пешком до Кремля и вид на зассанную помойку из окон. Москва во всей красе.
В офисе всё, как обычно. В прошлом году, мы сделали ремонт, повесив вместо граффити фото с освещаемых нами мероприятий и врученными грамотами. Моя любимая, где я беру интервью у Доро. А так вообще много прикольного было за это время.
Я немного опоздал на совещание, ну всего-то на полчаса. Кроме нашего главреда – Ланы Репницкой выговор мне не может сделать никто. Что я и получаю в виде злобно-зелёного взгляда из-под очков.
- Мы как раз обсуждали целесообразность открытия собственного клуба, - говорит она, когда я падаю в кресло по правую руку от начальства.
- Я же говорил тебе, что не стоит, - эта тема уже неделю выводит меня из себя. – Во-первых дорого, во-вторых – совершенно нецелесообразно, в третьих – совершенно не наша сфера.
- Ну погодите же, нашей аудитории будет, где тусить! – вставляет Света, наш главный художник.
- Кароч, это без меня, - вздыхаю я. – Давайте обсуждать другие вопросы.
- Что с концертом Opium Crow? – спрашивает Лана.
- Я думал, но я не хочу.
- Ты же пил с ними в самом начале.
- Ну я много с кем пил. Давайте ещё интервью с бомжом-Петровичем. Я пасс. Отдайте нашим малолеткам-стажерам, им в самый раз.
Что касается концерта, то меня не радовала эта идея. Может быть, потому что я не хотел снова и снова возвращаться в то время? А может быть, всё дело в зависти. Только из плохих музыкантов вроде меня получаются хорошие критики. Я пропускал все новости, просачивающиеся через кордон, от этой команды. Как и не следил за их музыкой, предпочитая по-прежнему старый метал, лишь в последнее время, увлекшись джазом. Что касается собственного творчества, то я не прикасался к бас-гитаре уже лет пять и не испытывал по этому поводу сожаления. Ностальгия по прошлому так же обходила меня стороной.
Сегодня я, прихватив с собой фотографа, отправился на унылый концерт какой-то русской команды, предвкушая, что снова буду пить, жалея своё бедное сознание. Музыка в этой стране несказанно портилась, но наш журнал выживал блгодаря заказухе, но от неё меня сейчас воротило меньше, чем от концерта Crow.
Стояло удушливое лето и мне пришлось сменить пиджак на гавайскую рубашку. Она навевала мысли о фильме «Страх и ненависть в Лос-Вегасе». Я тут же отправился к бару, спасаясь от ужасного звука. Лет через триста, когда на Марс будут ездить трамваи и изобретут эликсир бессмертия, в московских клубах так и останется отвратительный звук. Я занёс эту мысль в свой смартфон и отхлебнул виски. Курить в барах теперь запретили, а так мир не особо изменился. Поменялся только я, натянул намеренную взрослость, которая была со мной ровно до всех этих событий описанных в книге. Они являлись скорее чем-то из ряда вон выходящим, нежели, так привычное мне, снобистское созерцание мира.