Когда всё идёт не по плану. Ч.1
— Привет, дедуля.
Обнимаю деда, утыкаясь носом ему в грудь. Вдыхаю такой родной запах, в котором смешались ароматы крепкого табака, кофе и одеколона «Шипр». Даже запах лекарств, пропитавший каждый сантиметр больничной палаты, не способен перебить его.
— Ника, — дед мягко отнимает от себя мои руки, чуть откидываясь на подушку, — отставить сырость разводить.
Отстраняюсь от деда, усаживаюсь поудобнее на краешек кровати. Улыбаюсь, хотя глаза у меня и вправду на мокром месте.
— Есть отставить сырость разводить, — говорю нарочито весёлым тоном, но внутри всё сжимается от страха.
Дед выглядит довольно бодро, но я вижу, что круги под глазами стали темнее, а кожа, наоборот, бледнее. Болезнь не хочет отступать, и это до одури пугает меня.
— Какие новости?
Всё приходится узнавать у деда. Видимо, по его просьбе лечащий врач отделывается от моих вопросов лишь общими фразами. Впрочем, как и дед. Бесит! Дед не понимает, что так я волнуюсь ещё больше. Но спорить с ним не могу. Он генерал-майор в отставке. Растил меня в одиночку с трёх лет, и я с раннего детства усвоила такие понятия, как дисциплина и субординация.
— Лечение идёт по плану. Всё будет хорошо, Ника. И не из такого дерь… кхм… и из более сложных ситуаций приходилось выбираться. Что мне какая-то болезнь? — Дед тепло улыбается. — Расскажи мне лучше, что у тебя нового?
Пересказываю ему последние три дня своей жизни. Не скажу, что она у меня отличается насыщенностью, тем более сессия на носу. Но я знаю, что дед любит слушать мои истории, а потому рассказываю обо всём, даже о незначительных вещах.
— Ох, Ника, а времени-то уже сколько. — Дед спохватывается, глянув на настенные часы. — Так, завтра ко мне не приходи. И послезавтра тоже. Готовься спокойно к экзаменам. Навестишь во вторник. Раньше никаких новостей всё равно не будет. Поняла?
— Поняла. — Опускаю взгляд в пол, надеясь, что дед не заметит вновь появившейся влаги в моих глазах.
— Ника!
Смотрю на деда. Непроизвольно улыбаюсь. Вот оно — и властный тон и чуть прищуренный от негодования взгляд.
— Чему я тебя учил, Ника? — Смотрит на меня пристально, хмурится в ожидании ответа.
— Ты многому меня учил. Не сдаваться под гнётом обстоятельств, не раскисать даже в самых сложных ситуациях, держать в узде эмоции и помнить, что слезами делу не поможешь.
О да, дед никогда не делал скидку на то, что я девчонка. Он считает, что главное в человеке — несгибаемый характер. Вот и выросла я «железной леди».
— Правильно. Не забывай об этом. Сломать человека может только одно — он сам. Я сдаваться не намерен, и ты не смей. У нас всё будет хорошо.
Вздрагиваю, внимательно всматриваясь в глаза деда. Он, как никто, умеет прятать свои истинные чувства за маской спокойствия. Но я давно научилась понимать его с полуслова. Он не стал бы успокаивать меня без повода. Значит, ситуация может быть даже хуже, чем я представляла. Но дед не зря воспитывал меня много лет. Улыбаюсь ему почти искренне, не подавая виду, как повлияли на меня его последние слова.
— Да, так и будет.
— Андрюша тебя отвезёт. А то поздно уже. Да и тучи что-то собираются. — Дед бросает быстрый взгляд в окно.
— Не надо. Сама доберусь, не маленькая. Он и так возле тебя вертится и днём, и ночью. Отправь его лучше домой.
Усмехаюсь про себя. «Андрюшей» дед зовет Андрея Петровича Савицкого, полковника сорока четырёх лет от роду. Когда-то дед, сам будучи примерно такого же возраста, как «Андрюша», вытащил его, тогда ещё совсем зелёного лейтенанта, из пекла, в котором они оказались во время Первой Чеченской войны. С тех пор и дружат.
Дед молчит, глядя на меня, потом опять в окно. Он явно что-то обдумывает. Терпеливо жду, зная, что бесполезно его расспрашивать раньше времени. Наконец, произносит:
— Ника, там на верхней полке, — кивает в сторону шкафа, стоящего справа от входной двери, — лежат мои нарды. Достань.
— Хочешь напоследок партию сыграть? — спрашиваю, одновременно доставая искомый предмет.
Дедушка отлично играет в нарды и меня к этому делу пристрастил. Но мне до него далеко. Хорошо, если мне удаётся выигрывать у него, хотя бы один раз из десяти.
Набор нард у дедушки сделан вручную. Он упакован в кожаный чехол с ручкой, а потому его вполне удобно переносить с места на место. Дед очень дорожит им. Это подарок от его уже умершего друга.
— Нет, Ника. Надо было раньше играть, а теперь уже поздно. Хочу, чтобы ты забрала нарды домой, — дед говорит непринуждённо, а у меня внутри всё обрывается.
— Зачем? — почти шепчу, потрясённо глядя на деда.