Дом родственников Рома оказался большим, с высокими потолками, двухэтажным и с дополнительной мансардой-чердаком.
— Хозяйка этого дома — тётя Эмила Сандерсон. Она — двоюродная сестра моей матери. Я сюда частенько приезжал, когда был школьником, на каникулы. Сейчас уже реже. Но я рад, что выдалось время сейчас тут оказаться, да ещё и с вами. Кстати, Пол тоже здесь бывал, — сообщил Ром, Пол утвердительно кивнул и агакнул. — Пойдёмте, нас уже наверняка ждут.
Мы остановились перед большой полукруглой двустворчатой дверью, отряхнули ноги от снега, Ром позвонил в звонок. Мы услышали мелодичный перелив маленьких колоколов и пение птички. Дверь отворилась сразу — мы даже не успели перекинуться парой фраз по поводу наших впечатлений. На пороге стояла миловидная полноватая дама в тёмно-зелёном бархатном платье. Я сразу поняла, что это и есть двоюродная тётка Рома.
— Тётушка Эмила, здравствуй! Вот и мы, встречай гостей. Я и мои друзья!
— Ах, заходите же скорее, наверняка устали с дороги! Проходите, чувствуйте себя как дома, — Эмила радушно впустила нас в прихожую. Несмотря на кусачий морозец на улице, в прихожей тепло.
Эмила оказалась настолько доброжелательной и гостеприимной, что это нас смутило и растрогало. Похоже, в провинции люди более добрые и счастливые. У них стоило этому поучиться грубым и подозрительным городским жителям. Окончательно она нас поразила, когда, ещё даже не зная, как нас с Эллен зовут, помогла снять наши куртки, подала тапочки и как родная обняла Пола со словами:
— Ах, Пол, мальчик мой, с тобой я так и не поздоровалась как следует! Как у тебя дела?
— Всё прекрасно, спасибо, госпожа Сандерсон, — с улыбкой ответил Пол. — А у вас?
— Ах, всё просто здорово! Ребятки, мы с Франческой готовим обед, потерпите немного? Пока можем предложить вам чаю. А потом, на обеде, соберёмся все вместе и познакомимся!
— Не стоит беспокоиться, — ответил Ром. — Я проведу ребят в гостевую комнату, мы спокойно подождём до обеда.
Эллен осведомилась с участием:
— Госпожа Сандерсон, нужно вам в чём-то помочь? А то не хорошо как-то, столько гостей навалилось сразу.
— Ах, что ты! Гость не должен помогать, наоборот, гость должен отдыхать, а на стол готовят и подают хозяева! — запротестовала Эмила и замахала руками.
— Ребят, давайте я покажу вам дом, — предложил Ром.
Так мы вошли в семью Сандерсонов.
Наша комната оказалась на втором этаже, с видом на лес. Там стояло четыре кровати, и она обустроена с такой любовью и заботой, будто гости в доме были самой святой ценностью. Мы оставили наши рюкзаки и отправились смотреть дом. В нём оказалось восемь жилых комнат, два кабинета, большая кухня, где трудились и колдовали Эмила Сандерсон и Франческа, гостиная с круглым столом, камином, большими настенными часами с кукушкой и шикарно наряженной новогодней ёлкой, ванная, туалетные комнаты и кладовая-погреб. Весь дом был аккуратно убранным, везде старинная мебель, ковры, статуэтки и картины на стенах. Как оказалось, порядок во всём доме — большая заслуга Франчески Дебулли. Ром рассказал про нее немного, эта женщина-домоправительница работает тут уже очень много лет и живёт в этом доме как полноправный член семьи.
Пока мы осматривали дом, нам удалось познакомиться и с Кирком. У него была своя комната, единственная в доме, где царил творческий бардак, и которую Кирк запрещал трогать под страхом бегства из дома. Комната сплошь завалена музыкальными инструментами, техникой, звукозаписывающей аппаратурой, пластинками, дисками, нотами.
Кирк – молодой человек лет 20. Он отдалённо похож на Рома — они ведь братья, пусть и троюродные. У него светлые волосы, как у Рома, только Кирк гораздо полнее. Первый раз взглянув на Кирка, можно повесить на него ярлык «увалень». Но едва с ним начинаешь общаться — впечатление в корне меняется. Кирк, помимо того, что помешан на джазе, может дать прикурить любому интеллектуалу по части широкого кругозора. Кирк сочиняет музыку, играет на пианино, контрабасе, саксофоне и немного на ударных. Играет и слушает исключительно джаз, как будто другой музыки не существовует. И его любовь к джазу заразительна — едва Ром представил нас и Кирка друг другу, как тот пустился пропагандировать джаз. Чем, кстати, влюбил в себя Эллен.