Точно так же вдруг возник дефицит зубной пасты. И отгадка тут простая – половину заводов остановили на капитальный ремонт. Дальше – больше, пропали лезвия к бритвам, пропал стиральный порошок и т. д. В результате в начале 90-х – голые полки в магазинах, которые так любят показывать сейчас в фильмах про СССР.
Происходило что-то странное. В 1989 году собрали 104,8 млн тонн зерна, в 1990 году – 116,7 млн тонн, а в 1999 году – провал, всего 54,6 млн тонн. В 1986 году было произведено 52,6 млн тонн молока и 8,9 млн тонн мяса. В 1990 году – около 10 млн тонн мяса, а вот дальше – опять провал до 4,5 млн тонн. И складывается впечатление, что в 90-е годы дефицит был создан искусственно, чтобы окончательно разрушить СССР. Все это очень похоже на заговор, провоцировавший общественное сознание того времени на сильные антикоммунистические настроения.
Народу внушалось, что все беды в стране от партократов. Отсюда и быстрый путь к улучшению жизни – не высокопроизводительный труд, не инвестиции и техническое перевооружение, как у японцев или американцев, а разгром партократов, требование смены начальства и представителей власти. Обстановку в стране все в большей степени определяет власть толпы. Идеологами толпы становятся научные сотрудники исследовательских и образовательных институтов, журналисты, ведущие телепрограмм, юристы, такие как Попов, Собчак, Лацис, Нуйкин, Аганбегян, Шаталин, Бунич и др. Все выступают за перестройку и под флагом перестройки. Указывают на общеизвестные истины: надо сделать жизнь лучше, ибо все устали, ибо слишком многие уже ждать не хотят и не могут…
А страдали от этого простые люди. Миллионы простых людей. Их так готовили к рыночным реформам. В популярной тогда телепередаче «600 секунд» в 1990 году были показаны убедительные репортажи о том, как уничтожались колбасы, сливочное масло и другие ставшие в ту пору дефицитными продукты.
Кстати, голодному человеку нет дела не только до Бога, но и до судьбы Отчизны. Пустые полки в Москве в начале 1990-х сыграли и свою роль в зарождении русофобии среди самих русских. Ничего особенного в распаде исторической России в 1991 году не было. Повторилось то, что происходило с Россией в 1918 году.
«Шоковая терапия»
1 января 1992 года в России был отменен централизованный контроль над ценами. Началась экономическая реформа, а по сути, «либерализация цен» и та самая «шоковая терапия», о которой много говорил Гайдар.
Правительство России начало форсированный переход к рынку. Авторами программы либеральных экономических преобразований были члены нового правительства Егор Гайдар, Анатолий Чубайс и Андрей Шохин. Они видели выход в проведении «монетаристской» политики, согласно которой вмешательство государства в экономику должно быть минимальным.
Они утверждали, что экономику надо лечить «шокотерапией», и тогда нерентабельные предприятия обанкротятся, а те, которые смогут выжить, перестроятся на выпуск дешевой и качественной продукции. Для консультаций в осуществлении подобного рода реформ была приглашена группа иностранных советников во главе с Джеффри Саксом (США). Правительство возлагало надежды и на финансовую помощь Запада.
Началась экономическая реформа с либерализации цен (отказа от административного регулирования цен), установления высокого уровня налогообложения, свертывания социальных программ. Все это преследовало цель стабилизировать финансовое положение, уменьшить дефицит государственного бюджета, открыть стране дорогу в международные экономические и финансовые организации.
Итак, с 1 января 1992 года цены на большинство товаров и продуктов были отпущены. Их рост превзошел все ожидания: в течение одного 1992 года цены подскочили в 36 раз!
Вот как описывает это Виктория Бочарова, в 90-е годы бывшая учителем русского языка и литературы:
«Никогда не думала, что 90-е годы – плохо и страшно <…> Первый момент, который запомнился, – это наш очередной с подружками поход за продуктами на дешевый рынок. В магазин мы ходили реже, так как там было все дороже. Приходим мы со списком продуктов на неделю, где все рассчитано до копеечки, и понимаем, что чего-то не понимаем. Везде нас встречают какие-то непонятные и жуткие ценники, нагло ухмыляющиеся нам в лицо. На бутылке растительного масла, издеваясь над покупателями, находится ценник из магазина норковых шуб. Чуть позже добрые люди объяснили нам, в чем дело, обозвав все это безобразие каким-то непонятным, и от этого тревожным словом. Но мы все-таки не ушли пустыми. На недельный бюджет удалось приобрести четвертинку черного хлеба, банку просроченной сметаны и рулон подмокшей туалетной бумаги. Правда, последняя была жизненно важна и необходима после употребления второй по счету покупки. Чего мы только не ели в это время! Макароны жареные, макароны вареные, макароны с водой, суп с сухими грибами и тушенкой, борщ из свежей крапивы. Однако это было время и жизненных открытий, время расцвета русского рока, на котором мы все взрослели. Особенно любимы были Бутусов и Цой. Их песни знаю наизусть и часто слушаю».