Смерть Булата Окуджавы
12 июня 1997 года во французском Кламаре умер бард, поэт, прозаик и сценарист Булат Шалвович Окуджава.
Он был автором около 200 песен, а также одним из наиболее ярких представителей жанра авторской песни в 1960–1980-х годах.
Окуджава воевал. В апреле 1942 года, в возрасте 17 лет, он пошел на фронт добровольцем. Был минометчиком, потом радистом тяжелой артиллерии. Был ранен под Моздоком. После войны он поступил в Тбилисский государственный университет. Получив диплом, начал работать учителем. Потом работал редактором в издательстве «Молодая гвардия», затем – заведующим отделом поэзии в «Литературной газете».
В 1961 году Окуджава ушел со службы и занимался исключительно творческой деятельностью.
В 1955 году Окуджава вступил в КПСС, а в 1990 году вышел из партии.
До начала перестройки, постепенно подведшей черту под советской эпохой и ликвидировавшей цензуру, у Окуджавы на родине вышло несколько поэтических книг. В постсоветские годы он выпустил новые книги стихов – «Милости судьбы» (1993) и «Зал ожидания» (1996). Наконец, в том же 1996 году в Москве вышел самый полный, итоговый прижизненный сборник его лирики – «Чаепитие на Арбате».
Свои стихи Окуджава не только публиковал в печати, но и пел под гитару.
Песни Булата Окуджавы, распространяясь в магнитофонных записях, быстро завоевывали популярность, в первую очередь среди интеллигенции: сначала в СССР, затем и среди русскоговорящих за рубежом. Песни «Возьмемся за руки, друзья…», «Пока Земля еще вертится…» стали культовыми. В творческом союзе с композитором Исааком Шварцем Окуджава создал 32 песни, наиболее известные из которых – «Песенка кавалергарда» из кинофильма «Звезда пленительного счастья» и «Ваше благородие, госпожа разлука» из кинофильма «Белое солнце пустыни».
С властями у Окуджавы отношения были сложными: «…само имя Окуджавы было для советской власти подозрительным. Она чувствовала в нем хотя и не явную (как, например, у Александра Галича, автора очень острых песен), но безусловную оппозиционность, нежелание играть по общепринятым правилам компромисса, когда издания, квартира, дача предоставляются в обмен на лояльность и “нужную” направленность творчества. А этот поэт ведет себя независимо. Пишет не о строителях коммунизма, а о каких-то странных “бумажных солдатах” и “московских муравьях”. Намекает в песнях на кого-то из власть имущих (“Песенка о петухах”) или даже на всю советскую систему».
О Советском Союзе Окуджава с грустной иронией писал и пел:
Окуджава позволял себе в Париже, прямо в концертном зале на глазах у кагэбэшников из советского посольства, обняться с другом-эмигрантом, писателем Виктором Некрасовым, а ведь тогда слово «эмигрант» было едва ли не синонимом слова «враг». Окуджава даже за границей печатался, а это уж вовсе был «грех» совершенно непростительный! Ю.М. Даниэль и А.Д. Синявский, писатели того же поколения, заплатили за это (их обвинили в антисоветской агитации) несколькими годами тюремного заключения.
Как было замечено в одной из статей о свободолюбивом поэте, «позиция лирического героя Окуджавы, позиция, которую он предлагает своему читателю и слушателю, – это позиция опального дворянина, или, если без метафор, опального интеллигента».
В 90-е годы Окуджава в основном жил на даче в Переделкине. В эти годы он выступал с концертами в Москве и Санкт-Петербурге, в США, Канаде, Израиле.