Глава 3. Минус пятнадцать – минус тридцать пять
На вокзале было неладно. Перрон был забит людьми, на лицах которых читалась уже не просто тревога, а самая настоящая паника. Во время посадки многие спрашивали проводницу о том, не замело ли пути, и не отразится ли резкое падение температуры на состоянии железной дороги.
Нина кое-как впихнула громоздкий чемодан на верхнюю полку. Ей досталась верхняя боковушка в конце вагона, прямо у самого туалета. При обычных обстоятельствах она ни за что не поехала бы с такими «удобствами», но сейчас выбора не было.
Несмотря на похолодание в вагоне было жарко. И вскоре узкий проход заполнился снующими туда-сюда людьми в лёгких халатах, спортивных штанах и майках. Нина тоже переоделась, выпила традиционного чая из стакана с подстаканником, и поняла, что смертельно устала. Сказалась тревога последних суток и минувшая бессонная ночь. Девушка забралась наверх, свернулась калачиком и тут же уснула, убаюканная мерным покачиванием и стуком колёс.
Под утро Нине приснилось, что она лежит совершенно голая в позе эмбриона, подтянув к подбородку колени и обхватив их руками, а вокруг простирается ледяная, лишённая каких-либо красок, пустыня. И сама Нина, как и всё вокруг, покрыта прозрачными иглами инея. Было холодно. Нестерпимо, чудовищно холодно. Нина попробовала разжать скованные морозом пальцы и пошевелить руками. Она видела, как кровавыми ошмётками трескается и сползает кожа с запястий и ладоней, как тёмные капельки крови мгновенно застывают, превращаясь в кристаллы цвета киновари. Она хотела закричать... И проснулась.