Глава 6. Минус сорок два – минус пятьдесят восемь
Виталий, хозяин ружья и вездеходного джипа, оказался отставным военным. Уйдя на пенсию, он перебрался в загородный дом в Кулаково, а в городе бывал наездами. После обращения академика Яблокова к населению России Виталий сразу направился в Новомичуринск, чтобы пополнить запасы продуктов и горючего, и, конечно, заскочил в свою городскую квартиру, где оставались кое-какие ценные вещи. Нине и Николаю Васильевичу повезло, что он оказался рядом, – жизнь их висела буквально на волоске.
Когда путешественники добрались до деревни, уже стемнело. Вокруг не было ни огонька, из чего можно было сделать вывод, что электричество всё-таки отрубилось. По словам Виталия в Кулаково оставалось несколько стариков, не решившихся покинуть свои дома.
В добротном деревянном доме было тепло. Топилась русская печь. Виталий спустился в подвал, где находился автономный дизельный генератор, и вскоре в помещении уже горел свет.
— Фартовая вы, Нина. Ой, фартовая! – приговаривал Виталий, перевязывая раненую девушку. Жилистые руки ловко разматывали бинт. – Ещё чуть-чуть и лезвие могло повредить бедренную артерию. Вы бы кровью истекли за несколько минут. Да и холод помог сдержать кровотечение.
— Вот и Николай Васильевич говорит, что я фартовая, – отозвалась Нина, морщась от боли. – Вас нам сам бог послал. Мы бы там погибли без одежды и транспорта.
— Да какой там бог, – отмахнулся он. – Своим помогать надо.
Нина хотела было обнять своего спасителя, но он велел ей лежать и беречь ногу.
В Кулаково путешественники задержались на два дня. Рана на ноге Нины была не опасная, но глубокая, и постоянно кровоточила. Николай Васильевич, получивший несколько ударов битой по голове, подозревал, что у него сотрясение мозга. Прежде чем отправляться в дорогу, необходимо было восстановить силы.
Связи с родными не было. Девушка и её спутник уговаривали Виталия ехать с ними на восток, но тот отказывался, мотивируя это слишком высокими рисками. Но к исходу второго дня он изменил своё решение. В деревню с целью эвакуации оставшихся жителей вошло знакомое подразделение сто тридцать седьмого рязанского гвардейского парашютно-десантного полка.
Военные сообщили, что учёные прогнозируют дальнейшее ухудшение погоды и понижение температур. На тот момент столбик термометра упал до минуса пятидесяти восьми. Нужно было срочно уезжать в поселения, организованные правительством вокруг высокотехнологичных энергогенераторов, пока температура не перешла критическую отметку минус семьдесят два, при которой замерзает необходимый для передвижения бензин. Армия обещала обеспечить безопасный коридор для гражданского населения, следующего на Сахалин, Курилы и Камчатку.
Выезжали в условиях усилившегося шквального ветра, не утихавшего на протяжении нескольких дней. Перед отъездом растроганная Нина переобнимала чуть ли не весь состав десантного подразделения. Девушка долго махала военным из полузамерзшего окна «Нивы». Рядом, на сиденье, лежал компактный боевой топорик.
Дорога была забита машинами, катастрофически не хватало пунктов медицинской помощи и раздачи горячего питания. Полевые кухни не справлялись с наплывом людей. Верная «Нива», не выдержав трудностей пути, заглохла в районе Иркутска. Пришлось её бросить и перебраться в более выносливый «Патриот». Нина искренне жалела машину, с которой было связано столько воспоминаний, а ещё больше – Николая Васильевича, у которого глаза были на мокром месте, когда он прощался со своей «Нивушкой».
Путешественники старались как можно реже выходить из машины. Пятиминутное пребывание на улице грозило неминуемым обморожением. Особенно страдала Нина, которой приходилось подолгу терпеть, прежде чем они находили более или менее безветренно место для похода в туалет. Рана на ноге саднила и также доставляла массу неудобств.
В таких условиях до Южно-Сахалинска друзья добирались целую неделю. Оттуда повернули на трассу Южно-Сахалинск – Оха, взяв направление к верховьям реки Путы, где располагался знаменитый грязевой вулкан. Согласно карте, переданной им военными, там находился один из пунктов размещения беженцев.
Село Ключи было забито транспортом разнообразных моделей. Здесь оказалось неожиданно тепло. По ощущениям не менее двадцати градусов мороза. Отсюда и до самого подъёма на вулкан развернулось обширное строительство. Вдалеке высились дымящиеся трубы центрального генератора. Уже смеркалось, но люди, до самых глаз закутанные в одежды, рубили деревья, таскали доски, строили дома. Нине вспомнился горячо любимый фильм «Девчата».
— Здравствуйте! Вы новенькие? – пряча нос за тёплым шерстяным шарфом, спросила подскочившая к «Патриоту» девушка с красной повязкой волонтёра на рукаве.
— Да, – растерянно ответила Нина. – Мы не знаем, куда нам теперь?
— Вы родственники? – деловито поинтересовалась девушка, извлекая из поясной сумки блокнот и карандаш.
— Нет.., – начала было Нина.
— Да, – перебил её Николай Васильевич. – Это дочка моя, Ниночка, это – двоюродный брат Виталий. А меня Николаем Васильевичем кличут, как Гоголя.
— Как Гоголя – это хорошо! – радостно ответила девушка и, сделав какие-то отметки в блокноте, добавила: – Меня зовут Соня. Я вас провожу в общежитие. Вон тот большой дом с горящими окошками видите? Туда поселитесь. С комендантом я вас познакомлю.
— Дядь Коль.., – тихо прошептала Нина, ковыляя по скрипучему снегу за шустрой волонтершей. – А это чего было?
— Не дядь Коль, а папа, – так же тихо ответил Николай Васильевич. – Это я специально, чтоб нас всех вместе поселили. А потом твои и мои отыщутся...
Договорить он не успел. Дверь общежития отворилась, и на крыльцо выскочил парень в распахнутом овчинном тулупе и сдвинутом набок треухе.
— Петя! – ахнула Нина, вцепившись в рукав поддерживающего её Виталия.