На минутку ей стало грустно. Она вдруг подумала: а как же Алешка, её жених и друг детства ведь она его больше никогда никогда не увидит.
«Хмм, ну и подумаешь, - тут же пронеслось в её детской голове - ну и так и надо ему, а вот потому что не нужно было ему рвать фотокарточку из детского сада, с выпускного. Я там такая красивая получилась и такая взрослая..Вот заладил дай, да дай посмотреть..дурак!»
- Вика! Услышала она голос мамы - ну ты готова?
- Бегу бегу, мамочка, сейчас я только червяков выброшу, а то кто их будет кормить в моём зоопарке если я уеду?
Дедушка засмеялся, седая прабабушка сплюнула и кажется тихонько выругалась, а бабушка едва улыбнувшись спросила
- Ты точно всё убрала?
- Точно, преточно, бабуля!
Они с мамой отдалялись от дома. Вика смотрела как машет им вслед бабушка и как, закуривая, смотрит вслед дедушка, присевший на корточки возле калитки.
Автобус, ненавистные и заученные наизусть вывески. Она смотрела в окно, водя пальцем по стеклу и не обращая внимание на замечания мамы.
Лето 1985 Глава 2
Родители разбудили нас с самого утра. Не было поцелуев, потягушек было только громкое:
- Подъём! Пора собираться!
Родители бегали по комнате суетливо распихивая по коробкам то, что не успели сложить накануне вечером.
-Вика! Ты сегодня за старшую! Идите на кухню и быстро поешьте. Есть снова мы будем скорее всего только вечером, - скомандовала мама.
Я нехотя встала, накинула халат и пошла поднимать ещё совсем сонного брата. На тот момент брату было всего 4 года. Он капризничал и никак не хотел вставать. Поняв, что сама я не справлюсь я подошла к маме.
- Маам я не могу его разбудить, он не хочет вставать, - заныла я от беспомощности.
Мама была очень раздражена, периодически они с папой кричали друг на друга Он обвинял её в том, что она ещё вчера должна была всё собрать и что с минуты на минуту приедет машина. До этого дня я не помню, чтобы они так сильно ругались. Обиженная мама отвечала на его упрёки с ничуть не меньшим раздражением.
-Ну чего ты, сама с ним справиться не можешь? Видишь некогда нам давай сама!
Мама была не на шутку строгой в этот момент и я решила больше не задавать никаких вопросов, тем более что на гнев отца уж точно нарываться не стоит.
Я поплелась обратно к креслу - кровати на котором сладко спал, укутавшись в одеяло, мой младший братик. Он радостно улыбался во сне и его совершенно не волновало, что вокруг словно бушует ураган.
Я попыталась уговорами разбудить его снова, но ничего не помогало он только отмахивался от меня и даже попытался укусить. Я рассердилась, мне совсем не хотелось снова получать из-за него от родителей, это итак случалось гораздо чаще, чем хотелось бы. Я пошла на кухню, на которой было непривычно тихо, подставила табуретку к старой железной раковине, едва дотянулась до стакана, набрала в него воды и уверенно пошла будить брата. Посмотрев, как он улыбается, я рассердилась ещё больше и, недолго думая, вылила на него всю воду из кружки.
Брат открыл удивлённые глаза и тут же завыл на всю комнату и скорее всего на всю нашу общую общаговскую кухню. Завыл протяжно, басом, будто война началась и закричали сирены, предупреждающие о том, что нужно бежать в убежище. И я побежала..
Я знала что сейчас мама рассердится ещё больше, а отец будет просто в ярости. Я спряталась под столом на кухне и тут же услышала грозные шаги отца.
- Ах ты тупица! Нашла время! А ну, быстро вылезай! Получишь сейчас у меня ремнём по жопе!
Я вспомнила его солдатский ремень, которым он часто пугал меня, побрякивая большой металлической пряжкой. В животе закопошились сотни маленьких насекомых, от страха сперло дыхание я замерла, пытаясь стать невидимой. Отец начал наклоняться под стол и тут, как спасение, в кухню вошла соседка тётя Маша.
Тётя Маша, наша добрая соседка, она ещё не старая, но всегда печальная и похожая на старушку. Она частенько спасала меня от гнева отца и мне даже казалось, что у неё за спиной, когда никто не видит, появляются беленькие крылышки, как у ангела. Я вдруг отчётливо осознала, что тётя Маша не переедет с нами на новую квартиру и больше никто и никогда не придёт меня спасать. И я завыла громко - громко от отчаяния и от этого осознания и от страха, который потихоньку начал отступать.