― Вот не надо наговаривать, ― возмутился я. ― Мы не рейдеры, а береговая охрана, причём всей восточной части озера!
― Ладно, утром договорим, спасибо, я вижу к вам тут очередь, ― Ли улыбнулся, Барби и Жаку.
― Жрец?! ― спросил Жак, когда Ли отошёл. ― Наших много погибло?
― Четверо, ― ответила за меня Таня, ― старший жрец Трум оказал нам честь, хорошо мы из разлома вовремя вернулись. Хотя наши бы и так отбились, потерь просто было бы больше.
― Не корабль, а корыто, ― скептически осмотрела баржу Барби, ― наши красавицы лучше. Дельфия не пострадала?! ― встрепенулась она.
― Цела! Её ведь в бухте не было, а вы мадам зажрались, ― попенял я ей, с улыбкой. ― Самоходная баржа уже для тебя не корабль?
― Тут ты прав, ― хохотнул Жак, ― привыкла, к яхтам класса люкс! Мне её теперь, на прогулочной лодке прокатиться, стыдно приглашать.
― С тобой хоть в ванной, но лучше пригласи меня на пикник! ― кокетливо глядя на Жака, сказала Барби. ― У нас ведь завтра законный выходной, так? Или ты, командир, опять начнёшь зверствовать, и гонять бедную девушку по озеру?
― Законный, законный отдыхайте, ― выставил я руки.
― На пасеку на велосипедах съездите, Сара чудо какой вкусный чай заваривает, ― посоветовала Джени.
― Нашу комнату в цитадели у нас ещё не отобрали? ― спросила Барби и добила подруг новостью. ― Я в ванной поплавать хочу, мне беженцы шампунь подарили. Я вам половину отолью, успокойтесь, ― засмеялась она, глядя на Таню и Джени. ― Кстати, Лиходей, вот почему у нас в посёлке нет сауны? ― взяв меня под локоток, поинтересовалась Барби.
― Ну, у нас и так тепло, во время сиесты можно и на солнышке позагорать, ну и не до этого если честно. Это тебе на капитанском мостике от безделья, мысли всякие в голову лезут.
― От безделья значит? Ну, ну, попадёшь ты ещё ко мне на палубу, — ткнула она меня пальцем в бок.
― «Что-то раздухарилась она», ― подумал я, проходя ворота крепости.
― Подумаем над сауной, глядишь, телосложение прокачать сможем. Мы скалу взорвали, там камня на два дома хватит, ― пообещал я. ― Спокойной ночи.
Дневник жреца мы читали уже после ванной. Джени и Таня довольные и благоухающие шампунем, ну а я, выбритый и тоже довольный.
«Господин не обманул, я получил, как и было обещано символы власти, и баржа с оружием и вещами, нашлась в обещанном месте. Теперь я знаю! Путь к величию лежит через служение господину». Писал Трум в своде, описывая как он собирал команду, ловил растерянных и ничего не понимающих людей. Он за три дня добрался до острова и приступил к выполнению плана строительства. Жалуясь при этом. ― «Я не знаю, как такое возможно?! Но! Артефакта на острове не оказалось, наш господин смог узнать, что искать его следует в озере Ваа…. Он, отправил в предполагаемые места поиска двух младших жрецов». Дальше шла полная цинизма и призрения к «тупым скотам» пафосная хрень, и планы его будущего величия.
― Смотри ― сказала Таня — вот этот момент уже о нас.
― «Тупые скоты! Цыберт умудрился погибнуть вместе со своей группой, попав в засаду на плато, где он должен был забрать умение, «щит веры». Теперь им нечем прикрыть отряд, чтобы занять “Цитадель”! В “Цитадели” хранится техника и водолазное оборудование. Кто-то сознательно вредит господину! Какая-то команда Z44-6 изменила каким-то образом коды доступа в цитадель. А Пивус отправился за ракетами и пропал.
Лют! Как такое возможно! Он погиб со снятыми браслетами. И теперь вероятно бродит по Ковчегу, голый и ничего не помнящий, если вообще возродился. Хуже всего то, что Милихов, единственный посвящённый претендент на сан младшего жреца, тоже пропал. Я надеюсь, удача будет с нами, и артефакт утонул не в водах озера Ваашь».
― Щит веры значит! Они бы утром все равно попёрлись к каньону! — сказала Джени. ― Правильно, что мы их сразу завалили. Этот читер, ещё и подсказывал своим слугам, где искать умения.
― И с Милиховым хорошо получилось, ― кивнул я. ― Он нам втирал, мол, оказался не достоин сана жреца! Сочувствующая шестёрка не более. А на самом деле, припёрся бы в сане жреца, если бы не сидел сейчас в янтаре. Тюрьма, наверное, блокирует всё и полностью, замораживает информационные потоки, человека как бы нет больше в ковчеге.