Сексуальная напряженность усилилась до болезненного состояния, и я знала, что Бэрронс стоял позади меня. Я подождала, что бы пропустить его.
Прошла Кэт, а затем Лор, они уже стояли на перекрестке. Но, тем не менее, я стояла и ждала Бэрронса, что бы пропустить его вперед.
Его рука оказалась на моем затылке, и я почувствовала его твердость, упирающуюся в мою задницу. Я резко выдохнула и подалась назад, вжимаясь в него, как можно ближе своими бедрами.
Он отошел.
Я сглотнула. Я не видела его весь день, с тех пор как он сказал мне, что я могу потерять его.
— Мисс Лейн, — сказал он холодно.
— Бэрронс.
— Охотник приземлится… — он посмотрел вверх, — Три… две… сейчас.
Оно приземлилось в самом центре, размахивая крыльями, с порывом ветра, осыпая вокруг черные ледянные кристалы. Подчиненный с тихим фыркающим дыханием, опустил низко голову и сверкнул на меня своими горщими глазами. Оно было подчинено, что дьявольски его бесило. Я прощупла его своим сознанием. Оно кипело, разъяренное в своей клетке, которую создал Бэрронс, своими таинственными рунами и заклинаниями.
— Хорошей охоты, — сказал он.
— Бэрронс, я…
— Вы выбрали неподходящее время.
— Вы двое будете стоять там, и трахать друг друга глазами всю ночь, или мы приступим к делу? — спросил Кристиан.
Келтары — Кристофер, Драстен, Дэйгис и Кейон шагнули из ближайшего переулка.
— Садись на своего коня демона, девушка, и лети. Но помни, — Ровена погрозила мне пальцем, — мы наблюдаем за тобой.
И хотя я знала теперь, почему она была так убеждена в том, что я представляю угрозу — с тех пор как Дэни рассказала мне о настоящем пророчестве — я все еще утешала себя мыслью о ее свержении и убийстве.
Этот Охотник был больше чем тот последний зачарованный Бэрронсом. Понадобились Бэрронс, Лор и Риодан чтобы помочь мне забраться на его спину. Я радовалась, что вспомнила взять с собой перчатки и одеться потеплее. Это было, как сидеть на айсберге, который выдыхает серу.
Как только я уселась между его ледяных крыльев, я огляделась.
Вот она — ночь, когда мы собирались запереть Синсар Дабх.
На вчерашней встрече никто даже не поднял вопрос: И что тогда?
Ровена не сказала: «Видимым не будет позволено приближаться к ней! Она будет наша чтобы охранять ее и мы будем держать ее под замком вечно!»
Как будто кто-то верит в это. Однажды она уже убежала.
И В’Лейн не сказал: «Тогда я отнесу мою королеву в Фейри, с Книгой, где она восстановит и найдет фрагменты Песни Творения, так она сможет снова заключить в тюрьму Невидимых и воссоздать стены между нашими мирами».
И в это я тоже не верила. Что заставило их поверить, что фрагменты Песни были в Книге? Или что Королева смогла бы их прочитать? Возлюбленная может и знала Первый Язык, но она явно пила из котла слишком много раз чтобы вспомнить его сейчас.
И Бэрронс не сказал: «Тогда я сяду и прочитаю ее, потому что откуда-то я знаю Первый Язык, и только после того как я получу заклинание, вы все можете делать все, что вы на хрен хотите. Укрепить этот мир или разрушить его, меня это не заботит».
И Риодан не сказал: «Тогда мы убьем тебя, Мак, потому что мы не доверяем тебе и ты нам больше не нужна».
К сожалению, последним двум я верила.
Напряжение, которое я испытывала, было невыносимо. Я и понятия не имела, сколько я считала Бэрронса, как само собой разумеющееся, пока он неоднозначно дал понять сегодня, что его время со мной имело дату окончания срока действия.
Я могла потерять его.
Может, я сама не знала, конкретно чего хотела от него, но я точно знала, что хотела быть рядом с ним. Этого всегда казалось для него достаточным.
Это нет так, черт возьми, и ты это знаешь, сказал во мне тихий голосок.
На моем бедре заорало рация. — Проверка Мак.
Я нажала на кнопку: — Проверка, Риодан.
Мы проверили работу раций у всех.
— Чего ты ждешь, девушка? — Пролаяла Ровена, — Поднимайся и найди ее.
Я слегка подтолкнула Охотника мышцами и разумом, и посмотрела, как она уменьшается подо мной, с такой силой огромные черные крылья рассекали ночной воздух. Я хотела раздавить ее своим большим пальцем, как маленькое яростное пятнышко, которым она была сейчас.
Затем я забылась в удовольствии момента.
Это было стремительно.
И ощущалось… превосходно.
И так знакомо.
Свобода.
Мы поднимались все выше и выше в небо. Крыши под нами отдалялись.
Передо мной серебрилось побережье. Позади меня открытое пространство целой страны.
Воздух был свежим с резким привкусом соли. Огней под нами становилось все меньше и реже. Я засмеялась в голос. Это было удивительно. Я летела.