Он взбивает подушки и осторожно укладывает меня на кровать. Отходит к камину и включает его.
— У Эльфов есть эликсир, который продлевает жизнь.
«Думаю его мне и дали».
Он кивает.
«Это и с тобой случилось тоже?»
— Я сказал что продлевает, а не превращает в рогатого безумного девятифутового монстра. Он осматривает мою шею: — Ты исцеляешься. Твои раны затягиваются. Я знаю только одного человека, которому дали этот эликсир. Четыре тысячи лет назад. Но он пах иначе. Пока Рифмачу не будет нанесен удар копьем или мечом, он будет оставаться живым, не старея. Он может быть убит только тем способом, которым можно убить только Фейри.
Я смерила его взглядом. «Я бессмертна?» Мне снова удается пошевелить руками. Я касаюсь своей шеи. И чувствую толстые неровные рубцы — как кожа срастается вместе. Это напоминает мне, когда я ела Невидимых. Под моими руками я излечивалась. Я чувствовала, как что-то хрустит и сдвигается на моей шее, становясь новым и здоровым.
— Думай об этом, как о долгожителе, которого чертовский трудно убить.
«Долгожитель в четыре тысячи лет?» Уставилась я на него безучастно. «Я не хочу жить четыре тысячи лет». Я думаю о Невидимом, ужасно искалеченном и оставленном мною на пустынной аллее. Бессмертие ужасно. Я хочу прожить свою простую маленькую жизнь. Я даже постичь не могу эти четыре тысяч лет. «Я не хочу жить вечно. Жизнь жестока». Восемьдесят, или сто лет — было бы замечательно. Это все, что я, когда-либо желала.
— Возможно, ты серьезно захочешь пересмотреть способ ношения копья. Фактически, я могу решить эту проблему. И меч. — Он расстегивает ножны на моем предплечье и бросает их на пол, возле камина.
Я с облегчением наблюдаю как они, звякая, остановились у камина. Я могу умереть. Не то чтобы я хотела этого прямо сейчас. Мне просто нравится сама возможность. Я никогда не избавлюсь от этой вещицы. Это моя дата на могильной плите, и я — человек. Я могу однажды умереть.
— Но он не может. — Это первое предложение, которое я говорю с момента нападения на меня. — Твой сын не может умереть, не так ли? Не зависимо оттого, что с ним случиться. Никогда.
Глава 43
Если бы я никогда не ела Невидимых, чудесное исцеление сбило бы меня с толку.
А так, как такое бывало, я сделала вид, что просто съела Невидимого. Я не могла справиться с тем сценарием, что — элексир-продлевает-жизнь. Это вызвало желание убивать Дэррока снова и снова. Жестоко. С садизмом. С разнообразием пыток.
Он не только превратил меня в При-йю, но и планировал для меня вечную жизнь в таком виде. Я растрогалась, когда увидела его фотографии с Алиной, представляя иной для них исход, но теперь вся нежность исчезла. Если бы Бэрронс не спас меня — я не могла себе даже представить весь этот ужас, ожидавший меня. И не хотела. Я была патологически невменяема какое-то время. Что если бы он запер меня, отказываясь дать мне то, в чем я нуждалась? Держал бы меня где-нибудь в тесной темнице…
Меня передернуло.
— Прекрати думать об этом, — сказал Бэрронс.
Я вздрогнула. Я не могла ничего поделать с этим. Есть вещи намного ужаснее смерти.
— Но этого не произошло. Я вернул тебя обратно. В конце концов, все получилось. Тебя трудно убить. И я этому рад.
Я истекала кровью, по словам Бэрронса не единожды. Из моего горла был выдран слишком большой кусок плоти, что бы восстановиться достаточно быстро. В то время, пока я умирала — ну, или, по крайней мере, была бездыханна — мое тело продолжало самовосстановление. Я приходила в себя, но продолжала истекать кровью. В конечном счете, я достаточно излечилась, чтобы оставаться в сознании, всю остальную часть процесса исцеления. Я вся была покрыта засохшей коркой крови.
Бэрронс снова поднимает и несет меня. Мы проходим через роскошно обставленную комнату, вниз по лестнице, все, продолжая и продолжая спускаться, и я понимаю, что в подвале под гаражом Бэрронса больше трех уровней. У него здесь целый мир. Вообще-то я не люблю находиться под землей. Но это место совсем другое. Здесь ощущался простор, пространство, которое кажется не таким, каким выглядит. Подозреваю, что у него здесь все в Зеркалах с различными ходами и выходами. Для выживания на запредельном уровне понимания. На мир можно было бы сбросить атомную бомбу, а здесь жизнь по-прежнему продолжала бы течь своим чередом, и мы смогли бы уйти в какой-то другой из миров. С Бэрронсом, думаю, никакая катастрофа не будет концом. Он всегда будет существовать.
Теперь и я тоже.
Мне это не нравится. Я уже была перепрограммирована и изменена столькими способами. Но с этим, свыкнуться будет гораздо труднее. Это заставляет меня чувствовать себя еще менее человеком, я уже чувствовала себя отколовшейся. Являюсь ли я частью Темного Короля — теперь, почти бессмертная? Интересно, не замкнутый ли это круг. Действительно ли мы перерождаемся и заново проживаем цикл за циклом?