Мега O’Мелли хрипит как Джо!
Только не так, твою мать.
Как раз в тот момент, когда у меня начинается головокружение, он хлопает меня кулаком по спине, и я выплевываю изжеванный кусок. Не могу дышать в течение минуты. Затем хриплю. Воздух никогда не был так сладок.
Он улыбается. Его зубы нормальные. Я уставилась на него. Игры разума? Я насмотрелась слишком много фильмов.
— Для тебя есть работенка.
— Э нет, так не пойдет, — говорю я прямо. Не собираюсь примыкать к его банде. Есть ощущения, что не доберешься, отступив назад. Ты просто падаешь. Пока не достигнешь низшей точки. Мой собственный осадок.
— Это не просьба, ребенок.
— Не работаю ни на кого, кто зовет меня ребенком.
— Отпусти ее.
Я скривилась. — Кто разослал приглашения на мою водонапорную башню? — злюсь я. Что случилось с маленькой частной жизнью?
Один из Келтаров подкрался из тени. Я видела его только на расстоянии. Не знаю, как кто-то из них мог подкрасться ко мне близко так незаметно. Меня это бесит. У меня есть суперчувства, а они подкрадываются ко мне.
Шотландец смеется. Но он больше не выглядит как другие Шотландцы. Он выглядит, как… я присвистнула и сочувственно качаю головой. Он становится Принцем Невидимых.
Они забывают обо мне. Занятые, глазением друг на друга. Ри-О скрещивает руки. Шотландец делает тоже самое.
Я пользуюсь моментом. Не собираюсь выяснять, что за работенка для меня у Ри-О. И не хочу знать. И если какой-то чувак, переметнувшийся на темную сторону думает, что он оплатит должок, играя для меня ангела-мстителя, то у меня для него есть сюрприз. Я не буду этого делать.
Мой билетик в ад и так уже прокомпостирован, сумки на борту, гудит паровой свисток.
Проблем у меня с этим нет. Я точно знаю, где стою.
Я перехожу в режим стоп-кадра.
Нет ночи. Нет дня. Нет времени.
Мы потеряны друг в друге.
Что-то со мной произошло, внизу, в том подвале. Я переродилась. Впервые в жизни я чувствую себя умиротворенной. Во мне больше нет противоречий. И я больше ничего не скрывала от самой себя.
Постоянный страх изматывает. Однажды я возьму верх над страхом.
Я Темный Король. Я Темный Король.
Повторяю я про себя, снова и снова.
Я примирилась с этим.
Я не знаю, как или почему, а может и не пойму никогда, но, по крайней мере, теперь я смогла увидеть свою темную часть.
Это действительно было единственным объяснением всего этого.
Даже смешно. Все это время я так беспокоилась о том, что вокруг меня происходит, а получилось, что самым большим плохишом из всех, была именно я.
Это темное гладкое озеро внутри меня было от него. Мое. Наше. Вот почему это всегда пугало меня. Каким-то образом мне удалось разделить себя и хранить его отдельно. Себя. Части меня не родились двадцать три года назад, если я вообще родилась.
Я не могу вспомнить ничего, из того, что смогло бы объяснить, откуда я взялась и что я такое. Но истина в моих воспоминаниях неоспорима.
Я стояла в лаборатории около миллиона лет назад. Я создавала реликвии, я любила Возлюбленную и это я породила Невидимых. Все это во мне.
Может, поэтому Бэрронс и я не можем устоять друг перед другом? Мы оба монстры.
— Ты действительно думаешь, что зло — это выбор? — спросила я.
— Да, все так. В любое время. В любой день.
— Я не спала с Дэрроком, но собиралась.
— Не имеет значения, — он двигался внутри меня. — Сейчас Я здесь.
— Я собиралась его соблазнить, чтобы узнать кратчайший путь, к обладанию Книгой. Потом разрушить мир и создать другой, чтобы вернуть тебя.
Он застыл. Я не могла видеть его лица. Он был сзади меня. Именно по этому, я и смогла это произнести. Не думаю, что осмелилась сказать бы ему это в лицо и видеть при этом свое отражение в его глазах.
Я не собиралась разрушать мир ради Алины. А я любила ее всю свою жизнь. Его же знала всего несколько месяцев.
— Возможно, пришлось бы напрячься для твоей первой попытки создания мира, — наконец сказал он.
Он пытался не рассмеяться. Я сказала ему, что собиралась обречь все человечество ради него, а он пытается не рассмеяться.
— Это была бы не первая моя попытка. Я профи. Ты был неправ. Я Темный Король, — сказала я ему.
Он снова начал двигаться. Через некоторое время он повернул меня к себе и поцеловал.
— Ты Мак, — сказал он, — А я Иерихон. И больше ничего не имеет значения. И никогда не имело. Ты находишься в таком месте, в котором ты вне правил для меня. Ты понимаешь это?
Я поняла.
Иерихон Бэрронс только что сказал, что любит меня.