Было ли это так просто? Могло ли быть, правдой?
Я могу сделать мир совершенным.
«Это несовершенный мир, Мак», — я почти слышала рев Бэрронса.
Это так. Изрядно подпорченный. Полный несправедливости, которую надо исправить, плохие люди и тяжелые времена. Я могла бы всех осчастливить.
«У тебя есть амулет. С помощью которого, ты всегда сможешь меня контролировать. Ты всегда будешь сильнее меня. Я всего лишь книга. А ты, по настоящему живая».
Она была просто книгой.
«Возьми меня, используй меня. Это то о чем Бэрронс всегда тебе говорил — То, что ты выбираешь и определяет тебя. Ты делаешь выбор. Его ребенок страдает. Так много страданий в этом мире. Ты можешь прекратить их все».
Я смотрела на нее, скрестив руки. Было трудно. Больно. Он и его сын непрерывно страдали и продолжат страдать каждый день, вечность. Пока я не получу заклинание уничтожения, которое я обещала ему.
«У меня есть такое заклинание. Мы вместе упокоим ребенка. Ты будешь его спасителем. Мы освободим его этой же ночью. Открой меня, МакКайла. Открой себя. Я была неуправляемой. Ты будешь меня учить».
Я, хмурясь, кусая губы. Смогу ли я управлять Синсар Дабх? Укажет ли моя человеческая природа на необходимые границы? Я устремилась внутрь, в поисках своего сердца, души. То, что я там нашла, выпрямило мой позвоночник и распрямило мои плечи.
— Я могу, — сказала я, — Я могу сделать тебя лучше.
«Да, да, сделай это сейчас. Возьми меня, обними меня, откройся мне, — шептала она. — Люблю тебя МакКайла. Люби и ты меня».
Я не могу ждать ни минуты. Я потянулась за Синсар Дабх.
Глава 48
Под моими руками книга была ледяной, но пламя рубинов согревало мою душу.
Я касалась Синсар Дабх.
И от этого прикосновения у меня перехватывало дыхание. Как будто мы были близнецами, разделенными при рождении, и наконец-то воссоединились. Я ждала этого всю жизнь. Только держа ее в руках, я была полноценна. Я прижала ее к своей груди, вздрагивая, дрожа от волнения. Темная песнь стала строиться внутри меня. Книга была пальцем, а я была винным влажным краем тонкого хрустального бокала. Она скользила вокруг, создавая мелодию, которая шла из глубины моей израненной души.
Я нежно пробежала пальцами по украшенному драгоценностями переплету.
Я чувствовала огромную силу, содержащуюся в ней. Она наполняла меня воздухом, увеличивалась внутри меня, пьянила, кружила голову. Ребенок, которым я была, не знал, что правильно, а что нет, все еще был внутри меня. Еще в утробе матери, мы должны развиваться нравственно. Я подозреваю, что какая то часть нас остается на этом пути до самой смерти.
Мы выбираем. Каким это все будет.
Когда я прекратила прижимать ее и отодвинула от себя так, чтобы полюбоваться ею, красные руны, спрятанные в одной из моих ладоней влажно запульсировали, увеличились и защелкнули маленькие присоски на ней, охватывая и запирая переплет.
«ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ» — закричала Синсар Дабх.
— Делаю тебя лучше.
Я начала плакать, продолжая черпать кровавые руны с гладкой черной поверхности моего озера. Я хотела Книгу так же, как хотела дышать. Теперь я знала, почему она охотилась на меня. Я была бы совершенным хозяином для нее. Мы были созданы друг для друга. С ней я бы никогда ничего не боялась. Отвергнуть ее было самым трудным, что я когда-либо делала в своей жизни. Еще более горьким было осознание того, что с каждой руной, которую я выдавливала на обложку и переплет, я обрекала Иерихона и его сына на жизнь в вечном аду.
«КАК ТЫ СМЕЕШЬ ОБМАНЫВАТЬ МЕНЯ?»
— Нервируешь меня.
Я хотела содрать с обложки руны, раскрыть Книгу, взять заклинание уничтожения. Но я не отважилась. Если я приоткрою золотую с черным и красным обложку, хоть на чуть-чуть, темная песня вылетит и поглотит меня.
Они сказали: она обречет мир.
Меня соблазняли, так соблазняли. Я хотела вернуть Алину. Хотела восстановить стены. Хотела, чтобы Дэни была невинной и юной, а не убийцей моей сестры. Я хотела быть героем для Иерихона Берронса. Я хотела освободить его от бесконечной боли. Смотреть в его глаза, идти в будущее с надеждой и, возможно, с улыбкой сейчас, и потом.
«ТЫ СКАЗАЛА, ЧТО МИР НЕСОВЕРШЕНЕН»
— Так и есть.
Я выдавила другую мокрую руну на обложку.
Но это был мой мир, наполненый хорошими людьми, такими как мой отец и мать, как терпиливая Кэт, и инспектор Джейн, и теми, кто всегда делает свою работу и улучшает его. Невидимые могут заполнить нашу планету, но нашей расе давно нужно было обьединиться перед угрозой, и направить наш праведный гнев на них.
Это было страдание, но также и радость. Эта радость была в промежутке между какими-то двумя событиями, что происходили в жизни. Этот мир был реален, хоть и несовершенен. Иллюзия не может его заменить. Я предпочитала трудную жизнь в реальности, чем сладкую жизнь во лжи.