Я перевернула Книгу и стала выдавливать руны на обратную сторону.
Ее голос стал глухим, и слабым.
«Он будет ненавидеть тебя»
Это был сокрушительный удар. Я задыхалась, от той мысли, что Бэрронс посвятил свое существование поискам, а я отвернулась от него. Я же обещала.
Я говорила ему, что мы найдем способ, и обманула. Невозможно было вырвать заклинание такой мощи из Синсар Дабх. Оно никогда не всплывало на поверхность, и она не отдаст мне его добровольно. Даже сейчас это было обидно, но она учла все риски и заманивала посмотреть меня глубже.
Она давала мне то, что было мне необходимо, чтобы оставаться в живых и подтолкнуть меня к слиянию с ней, принять ее, позволить ей конролировать мое тело. Она знала, что я хотела, но никогда не даст мне этого, пока я не сольюсь с ней полностью. Если бы я приподняла обложку на какие-то несколько дюймов, только чтобы быстро глянуть заклинание, это был бы конец.
Она бы захватила меня, как переселенцы — земли, и уничтожила бы. Возможно, какая-то малюсенькая часть меня оставалась бы в сознании, и кричала бы в вечном ужасе, но этого было бы недостаточно, чтобы иметь значение.
Риодан был прав. Синсар Дабх гонялась за телом, и она хотела меня. Если бы я поверила в ее рассказ, что она изучала меня, чтобы обладать мною еще до моего рождения. Ждала, пока я стану идеальным вместилищем. Только она не ждала достаточно долго. Или возможно она слишком долго ждала. «Зло это абсолютно необычное творение, Мак», сказал Риодан. «Зло это плохое, которое считает, что оно хорошее».
В то время, я не поняла, о чем он говорил. Я поняла это сейчас.
Я выдавила еще одну руну на переплет.
Теперь я никогда не упокою ребенка Бэрронса. Никогда не освобожу этого мужчину.
«Уничтожу тебя, сука! Это не конец. Никогда не наступит конец!»
Еще четыре руны и Синсар Дабх замолчала.
Я присела на корточки. Мои руки дрожали, я обессилила, мои щеки были мокрыми от слез.
Я положила руку на обложку, чтобы убедиться, что ощущаю, как она заключена — по крайней мере, до того как мы ее переправим в аббатство — когда невидимый барьер сдерживающий Иерихона испарился.
Затем я оказалась в его руках, и он целовал меня, и все о чем я могла думать, что я сделала это. Я выжила, но какой ценой?
С того дня, когда я встретила его, он существовал ради одного и только ради одного. Он охотился за ней на протяжении тысячи лет так целеустремленно.
Я была женщиной, которую он знал, всего несколько месяцев. Что я могла для него значить по сравнению с этим?
Глава 49
Шокированные известием, о смерти Ровены, все выжившие члены Хевена уставились на объявившегося с Книгой Драстена МакКелтора — и да, Джо была одной из тех, кто распечатал защитную систему, открывая коридор обеспечивающий доступ в камеру, в которой изначально была захоронена Синсар Дабх.
Я была на взводе, когда ее нес Драстен. Я не хотела, чтобы ее вообще кто-то больше касался когда-либо. Как и я сама. Если бы я сделала это снова, то задумала бы найти нужное заклинание для Бэрронса, находясь так близко от него, и все же, все что я сделала — это подняла ее и покрыла…
Я встряхнула головой, выбрасывая эти мысли из головы.
Я сделала свою часть работы. Она была здесь, и теперь это на их совести. Я поехала с Келтарами в аббатство только в качестве меры предосторожности. С трудом верится, что почти все закончено. Я не могла отделаться от чувства, что один ботинок еще не упал. В кино, злодей всегда дергается в последний момент, так что мои нервы были на пределе, ожидая этого момента.
Джо с другими членами Хевена возглавляли процессию в недры каменной крепости, за ними следовали Риодан и все остальные. Друиды Келтары шли следом. Бэрронс и я и Кэт с пол дюжиной ши-видящих замыкали шествие. В любой момент могли просеяться В’лейн и его Светлые.
Я тщательно следила за Книгой, которую нес Драстен вниз по коридору, — мимо, теперь уже молчащего образа Ислы О’Коннор на которую я едва могла смотреть, — в подземную камеру, вниз по лестнице, в другую камеру, и опять вниз по лестницам.
Я перестала считать переходы после десятого. Здесь было глубоко, я снова находилась под землей.
Я все ждала, что Книга как-то почувствует, что она приближается к тому месту, где она так долго была заперта и сделает последний смертельный рывок по мою душу. Или тело.