Люди и фэйри не предназначены друг для друга. Фэйри — бессмертные хищники, которые не считаются с человеческой жизнью. И те, кому хватает глупости хоть на мгновение поверить, что их ничтожные жизни значат для фэйри хоть что-то… впрочем, Риодан говорит, что эти люди заслуживают смерти. И когда я вижу их в таком месте, как «Честер», я вынуждена согласиться. Нельзя спасти людей от самих себя. Можно только попытаться привести их в чувство.
Шум от такого количества Темных, толпившихся в одном месте, был оглушительным. Морщась, я отключила свою силу ши-видящей.
Музыка лилась с одного уровня на следующий, одна мелодия накладывалась на другую. Синатра состязался с Мэнсоном; Zombie «показывали средний палец» Паваротти. Обстановка клуба словно сообщала: если вы это хотите — у нас это есть, если нет — мы создадим это для вас.
И тем не менее, все помещение было оформлено в одной общей тематике: «Честер» был украшен ко Дню Святого Валентина.
— Это уже ни в какие ворота не лезет, — пробормотала я.
Тысячи розовых и красных воздушных шаров, волоча за собой шелковые шнуры, парили по клубу, расписанные фразами — от сентиментальных до дерзких и даже шокирующих.
У входа в каждый мини-клуб стояла огромная золотая статуя Купидона, держащая лук и десятки длинных золотых стрел.
Из всех клиентов «Честера» только люди гонялись за воздушными шарами — с уровня на уровень, взбегая по лестницам, взбираясь на стулья, ловили их за шнуры, подтаскивали к себе и протыкали своими стрелами. Я никак не могла понять, зачем, пока из одного шарика не выпал сложенный кусочек бумаги. Дюжина женщин кинулись к нему, устроив свалку — они дрались и царапались, словно дикие кошки, лишь бы его заполучить.
Когда одна из женщин все же высвободилась из этой сумятицы, сжимая свое сокровище, на нее набросились трое других и, пронзая ее своими стрелами, отобрали его. Затем они накинулись друг на друга с шокирующей жестокостью. К ним подлетел какой-то мужчина, выхватил клочок бумаги и убежал.
Я оглянулась в поисках Бэрронса, но мы разделились в толпе. Я убрала свисающие шелковые шнуры с лица.
— А ты разве не хочешь? — защебетала рыжеволосая девица, схватив отброшенный мной шнур.
— Что в них? — с опаской спросила я.
— Приглашения, дуреха! Это если тебе повезет! Но их немного! Достанешь хотя бы одно, они пропустят тебя в приват — комнаты на целую ночь, и там ты отведаешь священной плоти бессмертных Фей! — восторженно щебетала она. — А некоторым достаются подарки!
— Какие подарки?
Она проколола шарик тонкой золотой стрелой, и он лопнул, разбрызгивая вокруг зеленую слизь с крошечными кусочками извивающегося мяса.
— Джекпот, — закричали люди.
Я выбралась из толпы как раз вовремя, чтобы меня не затоптали.
Рыжеволосая выкрикнула: «Увидимся в Фэйри!», и кинулась на четвереньках вылизывать пол и сражаться за кусочки Темного.
Я снова огляделась в поисках Бэрронса. По крайней мере, от меня не пахло страхом. Пробираясь сквозь тесную толпу людей, я испытывала лишь ярость и отвращение. И это был мой мир? К этому мы пришли? А что, если у нас не получится восстановить стены? В таком мире мне придется жить?
Я начала расталкивать людей.
— Смотри, куда идешь! — огрызнулась одна женщина.
— Остынь, сука! — рявкнул какой-то парень.
— На драку нарываешься? — пригрозил мужик.
— Привет, красавица.
Я резко обернулась. Это был парень с мечтательными глазами, который работал с Кристианом на кафедре древних языков в колледже Тринити, а после падения стен устроился барменом в «Честере».
Когда я видела его последний раз, его отражение в зеркале показалось мне жутким. Но вот он здесь, за окруженным зеркалами черно-белым баром, легко и непринужденно подбрасывает стаканы и разливает напитки. И он сам, и его отражение выглядят абсолютно нормально — молодой, красивый парень с мечтательными глазами, от которых я таяла.
Мне нетерпелось увидеть родителей, но этот парень постоянно встречался на моем пути, и я больше не верила в совпадения. Родителям придется подождать.
Я пододвинула стул и села рядом с высоким тощим человеком в полосатом костюме и цилиндре. Костлявыми руками он перетасовывал колоду карт. Когда незнакомец взглянул на меня, я вздрогнула и отвернулась. И больше на него не смотрела. Под полями цилиндра не было лица. Темными вихрями там кружились тени.
— Предсказать тебе будущее? — проговорил он.
Я покачала головой, удивляясь, как он говорил, не имея рта.