Он пристально посмотрел на меня и кивнул, а затем прикоснулся к моим волосам:
— Я рад, что ты вернула их настоящий цвет, МакКайла. Они восхитительны.
Ну да, только вот Бэрронс, похоже, так не считал…
— Ты был прав. Совсем недавно я обнаружила в своем подсознании место, где есть вещи, о которых я знаю, но не могу объяснить откуда. Я нахожу в нем то, чего не понимаю.
Он склонил голову в ожидании.
— Я обнаружила руны, которых не выносят принцы. И использовала их в сочетании с другими, чтобы создать иллюзию смерти Бэрронса, — солгала я.
Я могла проследить за ходом его мысли: «Темные не обманули меня. Это она обманула Темных». Черты его лица разгладились.
— Ты убедила Дэррока и принцев в смерти Бэрронса, чтобы Дэррок поверил в искренность твоих намерений объединиться с ним?
— Именно.
— Зачем?
Я колебалась.
— МакКайла, неужели мы не можем наконец довериться друг другу? — мягко произнес он, — Что я должен сделать, чтобы убедить тебя? Распоряжайся, я к твоим услугам.
Я так устала от лжи и недоверия.
— Он знал способ, как подчинить Синсар Дабх, и поэтому она его убила.
— Значит, полученная нами информация верна, — пробормотал он, — Это был не Охотник.
Я кивнула.
— И что это был за способ?
— Я не успела это выяснить, пока он был жив.
Он изучал меня:
— Чтобы так тщательно обмануть принцев, нужно обладать огромной силой, — он хотел сказать что-то еще, но, похоже, передумал и замолк.
А через минуту осторожно спросил:
— Те руны, что ты использовала, какого они были цвета?
— Кроваво-красные.
Он замер, разглядывая меня так, словно не был уверен, на кого или что именно он смотрит. Мне стало как-то не по себе.
— Они пульсировали, подобно биению человеческого сердца?
— Да.
— Невозможно!
— Хочешь, чтобы я призвала их сейчас?
— Ты с такой легкостью способна это сделать?
Я кивнула.
— В этом нет необходимости. Я верю твоим словам, МакКайла.
— А что это за руны? Дэррок не хотел мне говорить.
— Полагаю, ты заинтересовала его еще больше, после того как он их увидел. Огромная сила, МакКайла. Это паразиты: они присасываются ко всему, чего коснутся, растут и распространяются подобно человеческим болезням.
Чудесно. А ведь я заметила, как они выросли в спальне пентхауса Дэррока. Неужели я по неосторожности выпустила еще одно зло Темных в этот мир?
— Если использовать их вместе с Песней Творения, они могут создать непреодолимую преграду, — сказал он, — Я сам их никогда не видел, но в нашей истории говорится, что их применяла сама первая Светлая Королева для наказания. И они послужили одним из компонентов для создания стен тюрьмы Темных.
Я вздрогнула.
— Как я вообще могу что-либо знать о рунах, которые использовались при возведении стен тюрьмы Темных?
— Именно это я и хотел бы знать.
Я вздохнула и потерла глаза. Вопросы, опять вопросы. Я от них скоро с ума сойду.
— Ты утомлена, — мягко произнес он, — В эту ночь влюбленных где бы ты хотела спать, МакКайла? В шелковом гамаке, натянутом между пальмами, покачивающимися в такт морскому прибою, с преданным любовником-фейри, готовым исполнить любое твое желание? Разделишь ли ты обитель с принцем фейри? Или же ты собираешься подняться по ступеням разгромленного книжного магазина, чтобы провести ночь в одиночестве, в здании, принадлежащем мужчине, который тебе не доверял и никогда не будет доверять?
Ой.
Он прикоснулся к моей щеке, провел пальцем до подбородка, приподнял лицо вверх.
— Какой восхитительной женщиной ты стала. Ты больше не тот ребенок, что прибыл сюда несколько месяцев назад. Ты проявила характер. Демонстрируешь силу и решимость, уверенность в себе и целеустремленность. Но мудра ли ты? Или движима сердцем, безрассудно отданным не тому мужчине? Неужели, как и большинство людей, ты неспособна меняться? Чтобы измениться, нужно признать свою неправоту. Твоя раса обрекает себя, оправдывая свои ошибки, а не исправляя их.
— Никому я свое сердце не отдавала.
— Хорошо. Тогда оно все еще может стать моим.
Он склонил голову и поцеловал меня.
Я закрыла глаза и словно растворилась в его объятиях. Это был неожиданный поворот сюжета в моей истории, наконец кто-то верит мне, отвечает на вопросы, которые я задаю, и просто добр ко мне, не говоря уже о сексуальной привлекательности В’лейна. Когда его имя мягко разместилось на моем языке, подразнивая, предлагая, ожидая приглашения, я вдохнула его поцелуй в себя. Согласные, которых никогда не смогу произнести самостоятельно, и мелодичные гласные начали покалывать мой язык, заставив все тело вспыхнуть от волны сладостного наслаждения.