— Я не читаю на древнеирландском.
— Просто переверни ее.
Я перевернула. Так как чернила, которыми пользовалась Безумная Морри, просачивались сквозь тонкий пергамент страниц дневника, она писала только на одной стороне листа. Следующей страницы не было. От нее остались лишь кусочки пергамента да обрывки нитей, торчавшие из переплета.
— Кто-то вырвал ее? — недоверчиво спросила я.
— И довольно давно. Этот том был одним из первых, занесенных нами в каталог, после того как ты сняла заклинания, защищавшие библиотеку. Мы нашли его открытым, лежащим на столе. Эта страница и несколько других уже были вырваны. Мы подозреваем в этом того неизвестного, что уничтожил защитные заклинания снаружи твоей камеры, когда ты была При-йя, — произнесла Кэт.
— В аббатстве находится предатель, — сказала Джо. — И кем бы он ни был, этот человек либо переводит не хуже меня, либо вырвал страницы наугад.
— Обойти мои заклинания и получить доступ к этой библиотеке, — мрачно добавила Ровена, — могла лишь одна из моих доверенных Хэйвена.
Глава 23
Я припарковала Вайпер за магазином и сидела, уставившись туда, где когда-то была самая большая в городе Темная Зона, кишащая Тенями. Особенно опасной была одна гигантская бесформенная пожирательница жизни. Кажется, мы с ней получали одинаковое удовольствие, угрожая друг другу.
Интересно, где она теперь? Я надеялась, что у меня будет шанс поохотиться на нее и, испытав некоторые из моих новообретенных рун, уничтожить ее раз и навсегда, потому что, будучи настолько огромной, как в ночь, когда в Дублине погас свет и Тень вырвалась на свободу, полагаю, она может пожирать маленькие города в один присест.
Я посмотрела на гараж, потом на книжный магазин и вздохнула.
Мне не хватало его. Как ни странно, теперь, когда мной целиком завладела мысль, кем или чем я была, меньше всего меня интересовало, кем или чем являлся он. Я начинала понимать, почему Бэрронс всегда настаивал, чтобы я судила о нем по его поступкам. Что, если ши-видящие и правда были кастой Темных? Делает ли это нас плохими изначально? Или мы, как и остальные люди, можем выбирать, быть нам хорошими или плохими?
Я вышла из машины, закрыла ее и направилась к магазину.
— Бэрронс разрешает тебе водить свой Вайпер? — раздался голос Лора у меня за спиной.
Не отпуская ручку двери, я обернулась, помахивая ключами на пальце.
— Владение. Девять десятых закона.
Уголки его губ дрогнули:
— Я смотрю, ты успела от него нахвататься.
— Где Фейд? Вы поймали его?
— Он был мертв, когда Книга оставила его.
— Ну и когда вы ожидаете его возвращения? — сладким голосом спросила я.
— Докладывай. Что ты узнала в аббатстве?
— Думаешь, я теперь перед тобой буду отчитываться?
— До тех пор, пока не вернется Бэрронс и снова не возьмет тебя под контроль.
— Так ты себе это представляешь? Он возьмет меня под контроль? — вспыхнула я.
— Тебе же лучше, если так. Иначе, мы тебя убьем, — угроза была произнесена сухо, с полнейшим безразличием. — Нас не существует. Так всегда было. Так всегда будет. Если люди о нас узнают, мы их убиваем. Ничего личного.
— Я, конечно, дико извиняюсь, но, когда меня пытаются убить, я воспринимаю это очень даже лично.
— Мы не пытаемся. Пока. Выкладывай.
Я фыркнула и отвернулась, собираясь войти в магазин.
Вдруг он оказался позади меня, рука легла поверх моей на дверной ручке, лицом он зарылся в мои волосы, губы оказались возле моего уха. Он вдохнул.
— Ты пахнешь особенно, Мак, не так как другие люди. Интересно, почему? Я не такой, как Бэрронс. Риодан чересчур цивилизованный. У меня нет таких проблем, как у Кастео, а Фейд все еще развлекается. Смерть — мой утренний кофе. Я люблю кровь и звук ломающихся костей. Меня это заводит. Рассказывай, что ты узнала о пророчестве, и, в следующий раз, принеси мне книгу провидицы. Если ты хочешь, чтобы твои родители остались… невредимы, ты будешь сотрудничать только с нами. Ты будешь лгать всем остальным. Ты принадлежишь нам. Не вынуждай меня преподать тебе урок. Есть вещи, способные сломать тебя. Ты не поверишь, до какого безумия могут довести некоторые виды боли.
Я повернулась к нему лицом. Какое-то мгновение он не давал мне этого сделать, вынуждая вырываться и отталкивать его. От его тела исходила такая же энергия, как и от тела Бэрронса и Риодана. Я знала, что он наслаждается этим, вероятно, на уровне первобытной похоти, недоступном моему пониманию.
Он сказал: «Есть вещи, способные тебя сломать». Я почти рассмеялась. Он понятия не имеет, что меня едва не сломила уверенность в смерти Бэрронса.