Перед возращением к Розе решил купить ей одежды и продуктов. Конечно, я не собирался придираться к тому, во что она одета. Но мое личное пожелание, чтобы у нее было все самое лучшее — она просто достойна этого. Подобные мысли и действия заставляют осознавать, насколько я полюбил ее.
Мы прошлись по торговым рядам, где купили несколько красивых платьев разных фасонов и цветов. В Заходящем Солнце пошла мода на завышенные талии, подумав, я решил, что Розе такой фасон будет полезно носить. Если наденет — еще один сигнал... Но все-таки надеюсь, что сама расскажет…
***
Темнота ночи манила спокойствием, и я подошел к окну, чтобы привести мысли в порядок.
Вернулся я поздно, когда Роза уже спала, и осторожно лег рядом, стараясь не разбудить. Она тут же уткнулась мне в грудь, устраиваясь ближе.
Не сдержался, положил ладонь на ее живот и почувствовал это — крошечные две искры жизни... Словно весь мир остановился, и я замер, боясь потревожить его.
Двойняшки. Наши дети. Мои догадки оправдались. Интересно, когда она все-таки расскажет?
Заодно проверил ее состояние — пока все хорошо, хотя магическое истощение уже началось. Настроение от этого упало. Она сама не понимает, какому риску подвергает себя и детей!
Эти тяжелые мысли и одолевали меня, пока я смотрел на одинокую луну, летящую через подсвеченные перья облаков в молчаливой бездне неба.
Страшно представить, что мог потерять и Розу, и наших детей... А все из-за ее неведения и неопытности.
Теперь понятно, чего она так испугалась. И не удивительно, что она не доверяет мне, ведь я обманывал, и не один раз. Но горькая участь несчастных королев прошлого ее не коснется.
Легкие шаги, и я с приятным удивлением ощущаю, как ее руки обнимают меня со спины.
— Где ты был? — спросила сиплым голосом.
Я слегка улыбнулся, значит, все-таки скучает.
— Босая, — поспешил поднять ее на руки, чтобы не замерзла.
— Я поеду с тобой, — обрадовался, но постарался сдержать свои чувства, — если ты пообещаешь защитить меня.
— Защитить от чего? — прижал к себе сильнее и поцеловал в шею. Ну же, расскажи мне то, что так тщательно скрываешь. С ожиданием посмотрел в карие глаза.
— Тогда, перед нашей ночью, мы пили вино…
— Верно, — горько усмехаюсь, потерял драгоценные воспоминания благодаря ревнивой девчонке, — из-за этого я толком ничего не помню.
— Ну, это у тебя был такой эффект от зелья, а на меня подобное не действует. Да, я была слегка пьяна.
— Слегка? — посмеялся, а после до меня стали доходить ее слова. — Как тебя понять, Роза? Что значит «подобное не действует»?
— Не знаю, с чем связано… если помнишь, якобы аллергию...
— Да.
— Я не аллергик. Зелье либо полностью не усваивается и не дает никакого эффекта, либо действует очень странно, не так как на всех.
Получается, что я уже не раз подвергал ее риску, и это результат моего незнания. Мы усложняем свое положение, постоянно не договаривая!
— Очень интересно. А раньше мне рассказать не хотела? Ведь ты могла погибнуть при... — тут я запнулся, — испытаниях.
— Верно, поэтому разозлилась еще сильнее, — вновь прокашлялась, — но тогда я сознательно пошла на...
Я вновь нежно сжал ее и понял, что она имела в виду. Моя маленькая глупая девочка... Даже не знаю, чего во мне сейчас больше: счастья или боли от понимания, что мог ей навредить неосознанными действиями.
Решил не портить атмосферу. Она созналась, пусть и не в том, в чем я надеялся, но ей это далось нелегко.
Для меня это двойное признание: в любви и в желании. А ведь Роза всегда была приличной девочкой.
— Такого откровения я не ожидал, моя королева, — лукаво улыбнулся и поцеловал ее.
— Подожди, — прервала, когда мои руки стали поглаживать ее бедра, — ведь моя честь... Я не собираюсь быть фавориткой, как когда-то любовница твоего прадедушки. И не желаю быть опозоренной на все королевства, как когда-то одна из невест короля. Не помню, какой он по счету из твоих предков.
— Роза, — тут же сжал ее сильнее, — я же говорил тебе, ты королева, и не только моя, но всего нашего народа. Неужели ты думаешь...
— Думаю, — резко ответила. Я нахмурился, у меня и в мыслях не было... я был уверен, что четко дал ей понять о своих намерениях, — и повода думать иначе не вижу.