Подпись была почти безупречной. Почти.
Дежурному было все равно на мои каракули. Он просто забрал журнал обратно.
***
— Следующий! — крикнул дежурный в коридор.
Я молча кивнула и шагнула в сторону. Шагнула как Генрих. Прямо. Ровно. С чуть сдержанным дыханием.
И тут раздался голос из-за двери:
— Генрих?!
Я обернулась. Время словно замерло и остановилось.
Он стоял там, с папкой в руках. Свет от факела падал на его лицо, и я поняла — сейчас начнётся испытание, к которому я не готова.
Глава 2.2. Я — не он
— Генрих?!
Я замерла.
Голос — живой, чуть удивлённый, будто человек увидел призрака, но всё ещё надеялся, что это — правда. Он ударил в грудь, как звук колокола. Это был не вопрос — утверждение.
Я медленно повернула голову.
На пороге стоял высокий парень с прямыми плечами и серыми, живыми глазами. Его взгляд зацепился за моё лицо, скользнул вниз, снова вернулся к глазам, как будто он не мог поверить, кто перед ним стоит. Волосы — пшенично-русые, зачёсаны назад, но пару прядей он так и не удосужился пригладить. Эта легкая взлохмаченность придавала ему добродушный и немного забавный вид. Рубашка под мундиром расстегнута на пуговицу ниже нормы, в руках — папка с бумагами и бутерброд с сыром.
Я понятия не имела, кто он.
Его взгляд метнулся к моим глазам. Застыл.
— Чёрт... — сказал он тихо, — Это и правда ты.
В его голосе было столько облегчения, что я ощутила дрожь в пальцах. Я искала зацепки в его лице, голосе, словах. Пусто.
Время сжалось. Сердце стукнуло слишком громко.
— Конечно, — ответила я, чуть кивнув. Нейтрально, без лишних эмоций. Сделала шаг вперёд и пожала ему руку. Интуиция подсказывала, что так будет правильно. Так, ты справишься, девочка, дыши ровно. Внутренний диалог с собой позволял хоть немного успокоиться.
Он улыбнулся. По-настоящему искренне и тепло.
А я в упор его не узнавала. Кто это? Судя по всему, это кто-то из знакомых брата. Я знала некоторые имена его сокурсников — Генри рассказывал о своих буднях в Академии, когда приезжал домой, и мы часами сидели на диване допоздна, делясь своими впечатлениями за тот период, пока не виделись. Что-то я почерпнула из его сохранившихся дневников, которые нашла после трагедии. Но лично никого из них я не знала и никогда не видела.
— Я не верил, когда увидел твоё имя в списке допуска. Подумал — совпадение. Или ошибка. А потом… — он осёкся, будто воспоминание само выжгло ему язык. Он промолчал, не стал говорить. Я тоже молчала в ответ.
Мы двинулись по коридору. Он шёл рядом — уверенно, как будто всегда шел рядом со мной. Не спешил. Не говорил слишком много. Но он был так близко от меня. Очень близко. Я чувствовала как наши руки еле касаются при движении, шаг синхронизирован. Он явно был близок Генриху. Но моя магия не чувствовала опасности от этого человека и даже благосклонно тянулась к нему. Как бы подозрителен он не был, он явно не желал мне зла или подлости. Интуиция молчала, магия внутри была спокойна.
Я продолжала в голове лихорадочно перебирать, кто это мог быть. Как назло, в голову не лезло ни одно имя. И даже если я вспомню, что мне это даст? Я же не могу напрямую спросить его имя, если мы знакомы. И не могу его случайно назвать другим именем, так я сразу выдам себя.
— Рад, что нас снова определили вместе, — сказал он. — Я только позавчера прибыл. Подгруппа у нас одна, Лоран Эшберн, хмурый тип, но умен. Думаю, мы сможем у него многому научиться.
— Согласен. Слышал про него, — кивнула я.
— Рафаэль тебя уже разглядывал? — ухмыльнулся он. — У него на лице ничего не написано. Такой непробиваемый. Ребята говорят, если он молчит дольше трёх секунд — значит, анализирует тебя.
— Он смотрел, — сказала я просто. И чуть улыбнувшись, добавила, — И молчал.
Мужчина добродушно рассмеялся.
— В этом году он курирует все новые группы. Будет жестко, но весело.
Мысли кружили вокруг этого человека, идущего слишком близко. Они учились вместе? Проходили практику? Я чувствовала себя как на шатающемся подвесном мосту над огромной страшной пропастью… Каждый шаг должен быть выверен, идти осторожно и аккуратно… Не выдать себя. Главное, не выдать себя. Он не должен ничего заподозрить.
На лестнице он продолжил, будто не мог сдерживать слова внутри.
— А помнишь, мы с тобой спорили, чьё проклятие на вступительном экзамене было точнее? Я проиграл, — добавил он, со вздохом, будто с облегчением. Так, он с ним учился вместе в Академии. Но озвученный им факт ничего не всколыхнул из того, что я знала о брате. — Боги, я рад, что ты жив.