Я кивнула, стараясь удержать дыхание ровным. Я не торопилась — это давало время анализировать. Был ли этот вопрос проверкой или я уже просто накручиваю себя? Он шел слишком близко. Смотрел слишком внимательно. В его взгляде не было недоверия, но он скользил и открыто мониторил меня. Как у следователя: сверяет ощущения с памятью. Но интуиция Альтшер молчала - подвоха здесь нет.
— Было нелегко, — сказал я, максимально сдержанно. — Всё изменилось.
— Да. Я слышал… про Род. Сожалею. Никто не заслуживал такого. Ты — тем более.
Соболезнования. Тихие, искренние. И всё же они резали, как нож. Я хотела исчезнуть под мундиром.
— Спасибо.
— Я был на задании недалеко от родового поместья в Эстене, — сказал он, глядя в ступени. — Вечером пришёл вестовой в отряд. Сказал: Альтшеры мертвы. Пожар. Весь дом. Никто не выжил.
Он замолчал.
Я тоже.
Вот теперь я знала, кто он! Тарен Эстен. Лучший друг моего брата.
Тот, с кем они учились бок о бок в Академии. Тот, кто был старше на курс. Кого спас Генри от преподавателя, с кем они ездили на практики и боевые маневры. Тот, кого Генрих считал своим щитом и опорой, и тот, кто знал Генриха лучше всех...
И я стою рядом, изображая Генриха. И он — верит.
— Я не знал, как дышать после этого, — проговорил он тише. — Я не мог сорваться с задания, не мог как-то помочь. Боги Альдена, да и чем бы я помог… Потерять за одну ночь всю семью: родителей, сестру, дом… Даже не представляю, какого тебе…
Он поднял на меня глаза.
— Но ты выжил. Значит, не всё потеряно.
Я сдержала дыхание. Улыбнулась. Не слишком широко. Не слишком сухо. Родовая сверхинтуиция Альтшеров вела меня сквозь этот опасный диалог, ответы возникали в голове сами собой.
— Удача любит упрямых, — повторил я старую фразу Генриха, найденную в одном из его дневников. Смешно, но когда я произнесла эту фразу, я почувствовала себя намного ближе к Генриху. Как будто он был рядом, был тут.
Он выдохнул и усмехнулся.
— Вот теперь я точно узнаю старого друга.
До уровня офицерского корпуса мы поднимались молча. Он больше не касался темы смерти. Только коротко сказал:
— Я в 27-й комнате. Если хочешь — заходи. Ты знаешь, как найти.
И я всё ещё умею делать нормальный чай. Не то, что ты.
Да, Генрих действительно не умел нормально заваривать чай. Вроде такое казалось бы простое действие, но это была его забавная отличительная черта. Идеальный солдат и воин, один из лучших на курсе, и не мог справиться с банальным завариванием рассыпчатого чая.
— Буду иметь в виду, — отозвался я.
Он по-дружески сжал мне плечо на прощание. Тепло его ладони согревало и приятно растекалось по коже. Я немного покосилась на руку. Обычно мужчины меня не трогали, да и вообще даму бы так фривольно не касались. Но я сейчас не дама.
Пауза. Он склонил голову, приглядываясь, как будто заглядывая вглубь меня. Глаза внимательно скользили по моему лицу.
— Слушай, — внезапно сказал он, — Я, может, покажусь дураком, но…
Ты точно в порядке? Ты как будто даже изменился и похудел.
Я посмотрел на него. Прямо. Генрих бы посмотрел именно так.
— Нет. Но я жив. И этого достаточно.
Он чуть кивнул и рассмеялся. Виновато отвел взгляд. Я почувствовала, как магия в нём вибрирует — как слабое затухающее напряжение, будто он что-то заметил, но не смог ухватить. И отпустил.
Я молчала. Но внутри всё дрожало. Пусть думает, что все это из-за стресса и горя. В принципе, так все оно и есть. Но на это можно свалить немного изменившийся внешний вид, манеру общения и некоторые детали. Никто не может пройти такое и остаться полностью прежним.
Когда дверь за мной закрылась, я сжала кулаки.
Тарен был слишком дружелюбен. И слишком опасен. Да, сейчас он поверил. Но он лучше, чем кто ни было, знает Генриха настоящим и может легко меня раскрыть.
С Тареном будет очень непросто. И я должна стать тем, кого он видит во мне. Тем, кого он потерял, также как я.
Глава 2.3. Я — не он
Я зашла в комнату и, не раздумывая, сразу закрыла дверь за спиной. Щёлкнул засов — мягко и плавно, но в тишине служебных апартаментов этот звук разнёсся, как выстрел. Деревянная панель была тёплой от закатного солнца, которое ещё недавно попадало на него из окна, и чуть пахла смолой.