Вынырнув, я медленно провела ладонями по лицу, смывая последние следы боли и крови от прикушенной губы. Но вместе с водой страх не уходил. Он прилипал изнутри, как тонкая тень.
Если хоть кто-то узнает… всё кончено.
Глава 3.1. Первый день
Я проснулась ещё до рассвета. Не от сна — от непривычной тиши, чужой и вязкой, как холодная вода. Казармы КСО спали, и в этой тишине не было ничего домашнего, ничего, за что можно было зацепиться. Только ровное дыхание за стеной и редкое поскрипывание старых перекрытий.
Я лежала, пока сердце не успокоилось. Я была собой. Настоящей. Дала себе осознанно пару минут, чтобы можно было подышать полной грудью и сладко потянуться в кровати. Потом осторожно села на койке. В зеркале шкафа на меня смотрела хрупкая девушка — с помятым воротом ночной рубахи и чуть взъерошенными рыжими волосами.
Но время капало, и я знала: эта роскошь длится недолго.
Здесь, в КСО, никто не должен увидеть Элианну Альтшер. Я мысленно сверилась с дневниками: Генрих всегда вставал первым, даже когда этого не требовали.
Ещё раз машинально проверила дверь взглядом, окна — по привычке. Шторы были плотно задвинуты. Магия отозвалась — в коридоре тихо, никаких посторонних.
Закрыв глаза, я позвала её глубже. Утренняя трансформация всегда была быстрее, но больнее: тело ещё не разогрето, мышцы и кости жестче сопротивляются.
Потянуло плечи, грудь сжалась, словно кто-то затянул ремень вокруг рёбер, пальцы и ладони грубели, становились шире. По коже шёл мелкий ледяной озноб. Я стиснула зубы, удерживая дыхание, пока лицо перестраивалось — нос, скулы, челюсть, всё это хрустело и тянуло изнутри.
Через минуту на кровати сидел Генрих — высокий, плечистый, с чуть насупленным взглядом, будто всегда готов к действию.
Я глубоко вдохнула, давая телу свыкнуться с новой формой, провела ладонью по лицу и поднялась. Натянула серые брюки и мундир. На автомате заправила постель — так, как делал он: угол простыни под матрас под острым углом, подушка ровно по центру.
В ванной комнате пахло влажным камнем и мылом. Холодная вода из крана обожгла кожу, но это помогло окончательно прогнать остатки сна и боли после трансформации. На секунду чуть зажмурилась от непривычно ледяной воды. Если бы кто-то заметил… нет, никто не смотрел. Хотя могут ли настолько мелкие детали выдать меня?
Я двигалась по памяти — как он мыл руки, как стряхивал капли, как чуть запрокидывал голову, умываясь. Маленькие привычки, которые невозможно выдумать, но которые замечают те, кто тебя давно знает. Я умылась, вытерла лицо грубым полотенцем, завязала волосы назад в низкий тугой хвост — как у Генри.
Взгляд в зеркало — всё так, как должно быть. Можно идти.
Через пару минут я уже вышла в коридор и уверенно направилась в столовую, не спеша. Сегодня был мой первый день в КСО, и я должна была прожить его так, чтобы ни одна тень сомнения не коснулась моего имени.
***
Столовая КСО гудела уже с порога. Запах скупой овсянки, густого мясного бульона и свежего хлеба бил в нос, смешиваясь с крепким ароматом кофе и чая. Длинные ряды деревянных столов были почти заполнены — кто-то ел, не поднимая головы, кто-то громко смеялся, переговариваясь через несколько мест. Кухонные служки в серых передниках сновали между рядами, ставя на столы большие миски с кашей, хлебные корзины и кувшины с чаем.
Я остановилась на мгновение у дверей, позволяя себе один быстрый взгляд по залу. Дневники Генри подсказывали, кто где обычно сидит: офицеры ближе к окнам, новички — к дальней стене. Пара человек уже повернулись ко мне. Один кивнул, не отрываясь от завтрака, другой, кажется, хотел что-то сказать, но передумал, только чуть сузил глаза.
Я шла ровно, в том темпе, что был у него: уверенно, без лишней спешки, будто в зале уже есть те, кто меня ждали. Лёгкий кивок двум парням у третьего стола — так, как делал бы Генрих, признавая знакомых, но не заводя разговора.
Я заняла место у стены — так Генрих делал всегда, чтобы видеть вход. Положила ладонь на стол ладонью вниз — мелкая, но характерная деталь, которую он всегда делал, прежде чем взять ложку.
Гул голосов вокруг продолжался, но над моим столом стояла едва уловимая пауза. Несколько человек украдкой смотрели в мою сторону — взгляды цепляли, скользили, возвращались. Не враждебно, но с тем вниманием, от которого кожа на затылке слегка холодеет. Я сделала вид, что не замечаю.
Пусть думают, что всё как всегда.
Ела медленно, чёткими движениями, не разговаривая без необходимости. Краем глаза отслеживала зал — кто встаёт, кто садится, кто шепчется, будто специально понизив голос, когда я прохожу взглядом.