У Никиты все строится на самообмане, а я стараюсь пробиться к трезвости. Вот почему он влюблялся и дальше будет, а моя душа, вертя носом, молчит.
Когда я в лоб спросила Никиту о моем романе, пресытясь его недовольно надутыми губами, он поразил меня ответом:
– Илья мужчина. И должен отвечать за свои поступки.
Поразительный шовинизм! Феминистки так часто ругают мужчин за двойные стандарты по отношению к женщинам, что я упустила, что и мужчины, и женщины презирают не только противоположный пол, но и свой. Извечная биологическая борьба как внутри своего вида, так и с остальными животными… Удивительно, что в этом паталогическом желании найти себе врагов мы умудряемся заводить друзей.
28
У мужчин среднего возраста всегда неладно с женами, если они хотят развлечься со старлетками. Если заглянуть за завесу басен, почти наверняка откроется опрятная квартира и ухоженная жена, которую он с сознанием благополучия удавшейся жизни целует в лоб, когда заканчивает лопать сварганенный ей обед. А по субботам угощает роллами и прочими вкусняшками… Что-то я ударилась в вариации «как бы я сама хотела поживать в сорок».
Как я и предполагала, Марина оказалась шикарной женщиной в расцвете лет, выдержанной, без лишних акцентов фальшивых тонов на коже или волосах. Ее целлюлит и прочие недостатки, если и были, надежно прикрывались. Как истовый поклонник человеческой красоты, я не могла наглядеться на нее. Как-то разом сама себе я показалось маленькой и жалкой, без дивных блестящих рыжиной каштановых волос с небольшими вкраплениями какой-то яичной желтизны по поверхности, перемежающейся с благосклонным солнечным светом.
В Марине неспроста чудилось что-то более темное, сгущенное, чем виделось с первого взгляда. По молодости они занимались рок-музыкой, и дух свободы угадывался во взглядах искоса, что невероятно мне доставляло. Она постоянно бежала за чем-то новым, боясь отстать от следующего поколения, приросшего к гаджетам. Ее простота и небрежная элегантность покоряли несмотря на то, что не были продуманной линией поведения. А может, как раз поэтому – сквозившая искренность отказывалась засорять жизнь намеренным внешним видом, испачканным самодовольством.
У меня разболелась голова, потому что сиюминутно я не могла принять никакое решение – слишком от многих факторов зависело мое душевное спокойствие. Так что я просто включила безмерную эфемерность Evanescence и вспомнила, как сидела под них на ночной летней крыше, смотрела на звезды, проникалась непостижимой тайной бытия. Мне никто не был нужен кроме моей крыши и листьев, перемешанных в закате. Я не знала, что ловлю, что хочет проткнуть, прорвать мой взгляд, я просто наслаждалась. Сизые сумерки, бег нот и души куда-то в неведомое… Это было лучшей частью всего летнего дня и занимало часы. Я представляла себе средневековые замки, думала о прочитанных романах, чаще всего о «Проклятых королях» Дрюона. Я хотела снять фильм по этой книге и с воодушевлением выбирала актеров на ведущие роли. Истовое наслаждение читать особенно близкого автора, который умеет создать интригу как раз по твоему вкусу. Так хочется вернуть избранные мгновения…
Это не отнять, это было, причем было прекрасно, составляя лучшую часть отрочества. Но надо идти дальше. Я утратила старые привычки, но порой скучаю по ним. Хотя иногда мне страшно, как узколоба я была. И беспредельно грустно, что те дни не повторить.
Я мало думала о людях, теперь думаю постоянно. Они – мой воздух и хлеб. Я не понимаю, ненавижу их, восхищаюсь ими, сочувствую, хочу помочь и остаюсь равнодушной. Но без них не могу. Человек без общества, без знания – мертвый человек.
Я всегда была слишком серьезной и вдумчивой, чтобы влюбляться по каждому зову. Мне это было не нужно. Может, с тех пор ничего и не изменилось… Настоящая любовь не обрывается и не стирается. Я никогда не была сентиментальной, но в это твердо верю не потому что мне хочется, а потому что это подтверждают многие истории. Надеюсь, что это придет со временем. И всегда уважала однолюбов. В этом есть что-то воодушевляющее – всю жизнь провести с одним человеком. Значит, ты чего-то стоишь, можешь преодолевать препятствия быта и дурного настроения, а не сбежать из-за малейшего неудовольствия.