Вечная благодарность и память такому славному человеку, музыканту, товарищу!
Последними ушедшими из жизни баянистами, знавшими нахичеванский фольклор, городскую песню, были Мартын Толмачев и Рубен Давидьян — педагоги, граждане, горожане.
Гитаристы, воспитавшиеся в Ростове и Нахичевани, унаследовали любовь к романсу и песенному народному творчеству, впитали в себя весь аромат особенностей многонационального колорита, впоследствии многие из них стали видными, прославленными музыкантами-исполнителями и вошли в плеяду классиков, выступали на сценах московских театров, работали совместно с Образцовым, в театре «Ромэн» под руководством еще Яншина, аккомпанировали видным артистам столицы (Халпачечьян, — братья-близнецы Падошовы Мартын и Сережа).
Мандолина — небольшой итальянский инструмент — была в почете и любима у наших горожан. Особенно любили слушать совместную игру гитары и мандолины. Мандолину можно было увидеть в руках владельцев частных парикмахерских. Этот изящный инструмент легко осваивался и в свободное от работы время на нем поигрывали.
К началу XX века относится рост и мужание прославленного скрипача из народа Мирона Георгиевича Хачумова, который знал не только весь армянский фольклор, исходящий от анийских армян, но и с блеском исполнявший еврейские, русские, украинские, венгерские, румынские песни.
Ему не удалось закончить полный курс Московской консерватории, помешала война, но он долгие годы был солистом в прославленном джаз-оркестре, руководимом Борисом Ренским, играл в кинотеатре «Арс», ресторанах «Националь» и «Деловой двор» г. Ростова-на-Дону. Его любили слушать простые люди, он был их кумиром, их любимым Мирончиком; с его именем для многих были связаны радостные дни и события жизни, Этот удивительный человек сам сочинял много песен, которые и по сей день звучат на свадьбах, в ресторанах. Одну из них он посвятил памяти своей матери, назвав ее именем — «Анечка». Играют ее и по сей день, не ведая, кто автор, главное — в народе, главное — звучит… После себя оставил большое неоконченное произведение — «концерт для скрипки с оркестром». Он был обласкан великим Давидом Федоровичем Ойстрахом во время его гастрольной поездки в г. Ростов-на-Дону за великолепное исполнение романса «Гори, гори, моя звезда». Многолетняя дружба объединяла его с Аветиком Габриэляном.
Мирон остался в памяти народной и как обаятельный мужчина — джентльмен, носитель добрых традиций.
Большим другом Мирончика был Вася Фадеев, или, как его называли горожане, — маэстро Фадеев, высокого роста, статный, красивый, импозантный. Его скрипка обладала чистым, мягким звуком с бархатистым оттенком, доходящим до сердца слушателя. Маэстро был доступен простым людям, легко соглашался сыграть полюбившуюся мелодию, преподавал в детской музыкальной школе, был требовательным педагогом, хорошим отцом и дедушкой.
Блестящая музыкальная грамотность, умение импровизировать, понимать психологию слушателя, быть преданным своему делу и долгу отличали этих двух музыкантов.
В одно время с ними жили и работали скрипачи-слухачи. Они могли сыграть сложные скрипичные произведения по слуху, практически не допуская ошибок, импровизировали, и, что самое главное, были любимы за знание особенностей характера каждого слушателя, кто, что и когда любил. Они играли не только мелодии авторов современных городских кварталов, но и мелодии, полюбившиеся жителям близлежащих деревень с характерными модуляциями, акцентами и интонациями, за это их почитали и называли по именам — Леня (Лукьян) Дуков, Тамара Толмачева.
Через многие десятилетия после смерти Тамары Толмачевой мне удалось услышать о ее скрипке, на которой долгие годы играла эта замечательная женщина — городской музыкант. От долгой игры на грифе инструмента из черного дерева пальцы оставили след в виде вмятин. Инструмент был сработан неизвестным итальянским мастером и был импортирован, как и многие инструменты того времени, в наш город. Поразило меня и то, что на скрипке были натянуты простые грубые струны, совершенно отсутствовала подставка для подбородка. Удивляло, как могла скрипка держаться на ее плече. Это была особая, ей удобная постановка — играли пальцы и душа, играли для народа.
Незаметно место ушедших музыкантов в 80-е годы занял скрипач-аидеш Моня. Он также любил играть в не очень престижных кабаках на окраине города, где был полновластным хозяином. Это был его ресторан, его рабочее место, его почитатели, его дом. Здесь он делал свою музыку, как только умел, играл «Плач Израиля», «Хаванагилу», русские, румынские мелодии.