Сама жизнь человека обесценилась, особенно в период разгула борьбы за чистоту в рядах партии и поисков врагов народа. На полный ход работала машина ГУЛАГа, перемалывающая миллионы безвинных людей с помощью «троек», а во время войны «СМЕРШЕЙ».
Несколько поколений людей после сталинской жесткой политики не могли себе позволить даже мысленно повернуться и вернуться к истокам даже русской культуры, истории, позволить говорить языком Тургенева.
Целый класс пролетарских писателей, обласканных сталинским вниманием и премиями, создавал произведения нового типа, восхваляющие романтику жизни коммунистического завтра. Язык этих произведений был общим для людей социалистического общества, и на нем говорили дети в садиках, школе, с ним поступали в институт, пройдя комсомол, аспирантуру, получали право стать научными работниками, а особо преданные и отличившиеся допускались к написанию докторской диссертации.
Создавался класс советской профессуры. Происходящее не могло не отразиться на здравоохранении, в основе которого лежали принципы милосердия, человечности и культуры.
Отсутствие нравственных принципов, вольный, бездумный подход к выбору своей будущей профессии, особенно врачебной, поставил здравоохранение в целом на грань нравственной катастрофы.
Медицина и врачи государственными чиновниками были отнесены к цеху обслуживания: банщикам, парикмахерам. Созданный таким образом комплекс профессиональной неполноценности закрепился в сознании людей и каждого врача.
Гордая, святая специальность врача лечить страждущего стала жалкой обязанностью, рядовой работой с мизерной оплатой. Появилось расхожее высказывание одного из сатрапов диктатора: «Хорошего врача и народ прокормит». И влачили медики свое жалкое существование, получая милостыню от больных, зарабатывая таким образом себе на пропитание, постоянно чувствуя себя людьми второго сорта.
С десятилетиями в тоталитарном государстве произошли определенные качественные сдвиги в кадровом составе преподавателей высшей школы. От аспиранта до профессора были люди плоть от плоти того, что являлось основой будущего коммунистического общества. И все же пробивались самобытные талантливые люди, но обязательно прикрывающиеся партийными билетами или же прошедшие пробу на лояльность в органах госбезопасности.
В основном преподавание осуществлялось людьми не по таланту, а по строгим условиям выбора на должность. Программа обучения обычно была перегружена третьестепенными предметами, считавшимися политическими дисциплинами. В учебном году два-три месяца пропадало на работы в колхозах, различные мероприятия по городу, на праздниках, которых с годами становилось несметное количество.
Заканчивая институт, специалист практически неподготовленным бросался на самостоятельную работу с расхожей фразой «набивать руку», Набивал ее, работая и неподготовленных учреждениях, порой со старшими врачами-выпивохами, постепенно приучаясь пить горькую тоже.
Сильные натуры выживали, пробиваясь, как веточка зеленая, сквозь толщу асфальта.
В молодые годы мне пришлось много и изнурительно работать буквально днем и ночью на дежурствах: вместо сна ставить эксперименты на кроликах и быть благодарным судьбе, что профессор дал тему. Незаметно для всех, за счет отпускных дней, написал кандидатскую диссертацию и сделал много рационализаторских предложений и изобретений. Однако работа не могла быть подана к защите без характеристики с места работы, где одна из дам не пожелала ставить свою подпись. Выставила сногсшибательный аргумент: не горит на профсоюзной работе. И это определяло дальнейшую судьбу моей научной работы. Только вмешательство секретаря обкома партии, ходатайство профессора сделали свое доброе дело — подпись была поставлена.
В медицину шли профессионально непригодные люди, но ежели у них было пролетарское происхождение или влиятельные партийные ходатаи, заканчивали институт, будучи активистами шли вперед, в начальники.
Пришлось наблюдать судьбу человека, некогда получившего травму черепа с пожизненными дефектами психики, не дающими ему нормально контактировать с людьми, жить спокойно в коллективе, а как же ему быть врачом? Стал им и проработал всю жизнь до пенсии, только лишился права самостоятельно выписывать рецепты, этого ему не доверяли, зато доверяли сменить массу врачебных специальностей: был санитарным врачом района, где сразу же закрыл все приемные пункты молока, запретил доить коров и выбрасывал массу нелепостей, характерных для страдающих его заболеванием. Работая в должности врача-рентгенолога, боялся зайти в темное помещение и только через год в этом разобрались, а работая врачом-окулистом, вызвал ожог роговицы глаза ребенка, прописав закапывание глаза раствором, в сто крат превышающим норму. Все его страдания, а вместе с ним страдания людей, которых он лечил, заключались лишь в том, что его мать, одна из ведущих специалистов в прошлом, решила сделать из него врача, и ей в этом не стали перечить не только тогда, когда он поступал в институт, но и когда учился, и даже тогда, когда с легкостью менял специальности.