Мартирос Сергеевич САРЬЯН — художник.
Врачебный опыт — это честный труд и разум
ОПЫТ — совокупность практически усвоенных знаний, навыков, умений.
ОПЫТНЫЙ ЧЕЛОВЕК — искусившийся опытом бывалый, знающий и много умеющий, живший, видавший, делавший много, привычный к такой работе, сведущий не только на словах, но и на деле.
Опыт человека — это явление сугубо индивидуальное, основой его формирования являются не прожитые годы, а страстное желание познать окружающий мир во всем разнообразии, стремление как можно быстрее и глубже проникнуть в тайны явлений — постоянно концентрировать свое внимание на вопросах выбранного им дела, которое мыслящего человека поглощает целиком.
Здесь все важно и все главное, лишь бы познать и узнать, выработать навыки. На это работает все, начиная с интеллекта, кругозора, широты интересов, характера. Практически все откладывается в сознании, все работает и концентрируется для решения единственной задачи — приобретения не только знаний, умений и навыков, но и индивидуального опыта в решении конкретного вопроса.
В хирургии, как ни в какой специальности, это четко просматривается.
Впервые о нем я услышал еще в раннем детстве от своего отца, человека впечатлительного, тонко оценивающего окружающих его людей, особенно врачей.
Позже, бывая в доме у своего будущего учителя П. М. Шорлуяна, я всегда замечал — там, где обычно висели образа и лежала Библия, находилась и книга в красном коленкоровом переплете — диссертация. Эта книга свято оберегалась матерью. Наставляя меня, юношу, положив свою натруженную крестьянскую руку на мою, старая женщина вспоминала и рассказывала, как сын, порой в нетопленой комнате, работал над диссертацией — голодный, поедая жареные семечки. Возможно, с тех пор и страдал Партех язвенной болезнью желудка. Предложил тему, многолетний труд над которой увенчался успехом. Блестяще была защищена докторская диссертация, на которой мне, молодому врачу, довелось присутствовать. В Москве, в институте усовершенствования врачей, в присутствии признанных корифеев, академик Огнев ставил в пример тонкость и глубину научного поиска диссертанта.
Пришло для П. М. Шорлуяна время заведовать кафедрой самостоятельно. Мне опять же посчастливилось быть рядом с ним. Создавалась заново не только материальная база, но формировалось новое научное направление, была у зав. кафедрой мечта о своей школе, учениках. В скоропомощном хирургическом отделении пришлось структурно многое менять, готовить кадры, требовать строгой хирургической культуры, деонтологии, наконец, тактических позиций, за которые руководитель взял смелость отвечать сам. Здесь проявился характер солдата, в мирной обстановке вооруженного знаниями, полученными — от таких учителей, как Бухман, Богораз, Гутников, личным опытом военного диагноста и хирурга.
Талантливая молодежь тянулась к нему. Молодые, способные шли в науку через большой практический труд, на «скорой помощи», и экспериментальный. Таких Шорлуян выделял, признавал, подсказывал научную тему, создавал условия, искренне радовался успехам.
На разных этапах мне приходилось работать вместе с Партехом Макаровичем — и когда я писал кандидатскую диссертацию, и когда готовил две монографии. В качестве свободного времени он назначал вечера суббот и воскресные дни. Не перестаю задаваться вопросом: а когда же он отдыхал, если каждый год у него на кафедре защищалась кандидатская диссертация, а под его руководством было подготовлено к защите и защищено шесть докторских диссертаций? А сколько фундаментальных статей, выступлений на всесоюзных форумах! Титанический труд и был его отдыхом.
В науке Партахемос Макарович имел свое лицо, много занимался разработкой различных хирургических методов лечения заболеваний желудка, желчного пузыря, консервации и пересадки тканей, лечения ран. Работая с ним, мы, молодые хирурги, оперировали практически все — от органов брюшной полости, почек, мочевого пузыря, сосудов, костей до онкологической патологии. Партех Макарович относился к навсегда уходящему поколению поливалентных хирургов, при этом не только блестяще владел вопросами диагностики, но и не знал границ в объеме хирургических оперативных вмешательств.
Мы видели, с каким уважением к нему относились выдающиеся хирурги старшего поколения, такие, как Вишневский, Стрючков, Бураковский.
П. М. Шорлуян не терпел выскочек, особенно в науке, а таких в застойный период появилось множество. Используя партийные билеты, влияние сильных мира сего, они проталкивались в первые ряды, получали научные степени при отсутствии интеллекта, без глубоких знаний. Встречая препятствия на своем пути, писали анонимки, жалобы, просто хамили. В таких ситуациях в Шорлуяне просыпался солдат: он как в бою принимал огонь, не сгибаясь, не прячась. Обычная твердость покидала его только перед слабыми, незащищенными, нуждавшимися в защите и покровительстве.