Много всякой страхоюдины рассказано было. Но страшней всего запомнилась байка про снежного дьявола, кою и сам папенька рассказывал, нервически оборачиваясь на дверь и тёмное окно, за коим шумела бураном зимняя тайга. Явственно он боялся энтой легенды, что уж говорить о нас, голопузыми птичками сгрудившимися на русской печи и внимающими оной жути.
Суть сей басни в том, что якобы в особо ветреные и холодные ночи из вечномёрзлой ямы вглуби тундряной тайги выходит страшный белый дьявол в обличии большого человека с козлиною рогатою головою и зубастою пастию, и шагая по снежному ветру, набредает на одинокую избу, вышибает двери, и обыкновенно съедает всех домочадцев вместе со скотиною, а потом пропадает в своей яме до следующей зимы.
И словами не передать ужас, что спытывала я, слыша сии безумные россказни из уст выпившего родителя. Однако оному наш страх казался лишь невинным развлечением долгими зимними вечерами.
Однако ж сии басни не были токмо развлечениями. За оными скрывался вполне себе зловещий смысл, и немалая толика правды, как показали последующие безумные события.
В какой-то из зимних вечеров, когда чрез буран не видно не зги, а стены усадьбы дрожали под порывами жестокой вьюги, сосновую дверь нашу сотряс мягкий, но сильный удар, чуть не сорвавший оную с кованых петель. Папенька побледнел, и снявши со стены ружьё, хриплым испуганным голосом велел служивым вставать в оборону. Четверо мужиков вскочили с лавок, достали пищали, и встали рядком пред дверью.
— Хто там? Иди отсюда с богом, мил-человек, — дрожащим, но уверенным голосом молвил папенька.
Ответу не было, но слышно было как по сеням ходит некто большой, тяжёлый и стучит копытами по дощатому полу, царапая когтями что ли по бревенчатым стенам. Дверь в сени с улицы не закрывалась, дабы путник аль ещё кто могли попасть в избу ночью аль при пурге, посему первым делом мы размыслили что случайно забрёл лось из лесу. Однако повторный удар заставил усомниться в сём предположении — у лосей нет огромных когтей, кои со скрипом царапают дерево.
С третьего удару дверь рухнула внутрь, и в клубах пара в дверь на четвереньках пролезло нечто огромное, белое, лохматое, вращая большою рогатою головою, и клацая большими зубами. Экую страшную рожу можно увидеть токмо в ночных кошмарах або сновидениях, отягощённых винным зельем.
Легенды инородцев стали не токмо страшною лесною сказкою, но и страшною лесною былью. Снежный дьявол пришёл к нам. Древний ужас не боялся ни образов с лампадами, не крестных знамений..
Папенька выстрелил в упор, следом бахнули из пищалей мужички. Всю избу заволокло сиреневым пороховым дымом. Казалось бы, никто не сможет устоять под таким градом пуль, но богомерзкое чудище не придав сему залпу ни малейшего внимания, бросилось на родителя, и откусило ему буйную головушку.
Надо отдать должное и служивым мужикам. Настоящие русские мужеские люди. Не побоясь чудовища, бросились оные дружинники на то исчадие мрака, кто с шашкою, кто с топором, кто с ножом. Но и этих верных слуг наших вмиг растерзал белошерстный диавол. Токмо груда дымящихся свежей кровью, человечины и кишок лежала пред чудищем.
Маменька пронзительно закричала, и бросилась к нам, закрывая чад своим дебелым телом. Более ей ничего не оставалось делать.
Чудище фыркало, ходило на четвереньках, доставая загривком до самого потолка и понемногу начало хрустеть человечиной. Несомая величайшим ужасом, я вырвалась из охапки маменьки, стуча голыми пятками по дощатому полу, юркнула в чулан, схоронилась за ларь с мукою, и сдёрнула на себя заскорузлую попону, пахнущую лошадиным потом. И тут на меня упало нечто тяжёлое, загрохотав по полу. Это была старинная шашка, выпавшая из ножен.
Сначала я не уразумела, что за предмет на меня свалился. И даже подумала, что это коса иль пила. Ан нет... Это ж старинная шашка, порезавшая мою руку, коей я нащупала хладное лезвие в темноте. Одно прикосновение к вооружию внушало силу и спокойствие. Наверное, и в самом деле сия сабля была вещью тимужиновой? Я уже никого и ничего не боялась. Кого бояться и стенаться дщери Божией, коя в любом случае во силу своей благочинности попадёт в рай, одёсную от Господа Бога нашего Иисуса Христа, Святаго Духа и Ангелов Божиих? Пусть хоть бессчётные мириады демонов и сил ночных встанут предо мной и великим Царством Божиим, сокрушу их в одночасье, пусть и самой придётся отдать душу во славу Божию.