Иногда, выйдя посередь ночи во двор, я смотрела на ночную тайгу и думала, сколь много всяких тварей и сил тьмы таится в вековечном мраке. Сколь много порушенья, греха и боли приносят сии твари диаволовы в наш мир, который уж трещит от оных поползновений в наши невинные души? Так можем ли мы, православные, и не токмо православные человеки, удержать сиих демонов в их урочищах? Можем. Если презрим наши суеверья и протчие оные несогласья. Если примем равность и ценность всех человеков пред лицом Божиим.
Как приняла я мужесть и мудрость темужиновой магометанской шашки. И поверила в оную силу и доблесть.
Отныне всегда живу я в страхе и бесконечной тревоге. Ибо познала бесконечные козни диавольские, и огромную силу его тёмную. Однако ж, други мои, сила та не безмерна. Найдётся на каждого зверька свой ловец, на каждого сынка свой отец, и на каждую тварь свой конец.
Доныне живу я в великом страхе и смятенье. Особливо в ясные морозные ночи. Выхожу во двор, смотрю на стылые небеса и божьи звёздочки. Почти воочию вижу снежного диавола, спускающегося за моею главою. Ведь эту богомерзкую тварь невозможно уничтожить вовек. И она знает, где живу я. И рано иди поздно придёт за мной.
Скрип
Иногда тёмными вечерами я выходила на лоджию, и закуривала тонкую ароматную сигарету. Не знаю, что действовало на меня, то ли таинственная душа вечереющего города, то ли отступающая усталость, но мои чувства как-то вдруг становились гораздо более отчётливыми и ясными. Предметы становились близкими, свет более ярким, звуки громкими.
Я смотрела на тёмные громады домов напротив, и в их ярких освещённых окнах видела множество людей. Где-то во мраке чьего-то зала вспыхивал разноцветными красками невидимый телевизор. А вот на кухне девушка стоит и одиноко смотрит в окно. От её фигуры веет печалью и одиночеством. По видимому, курит в открытую форточку. Но сзади её неожиданно обнимает молодой человек, и она кладёт голову ему на плечо. Так неожиданно... Кто-то курит на балконе, как и я. Его неясный силуэт чётко проступает на фоне освещённого окна.
Звуки тоже становились более различимыми. Кошка где-то пронзительно мяукает, требуя еды. Или ребёнок неожиданно переходит со смеха на плач... Тогда-то я и обратила внимание на некий странный звук. Он повторялся с чёткой периодичностью, как будто тихо звучал неясный метроном. Был этот звук практически на грани слышимости и я с уверенностью не могла идентифицировать на что он похож. Лишь позднее, следующим вечером, поняла, что слышу скрип. Скрип ржавых дверных петель, ржавого металла. Через некоторое время я привыкла, что он раздаётся в вечернем воздухе.
Курлык-крык, курлык-крык, курлык-крык, — мерно наполнялся густеющий мрак. Сначала мне казалось что звук раздаётся точно от дома напротив, за небольшим сквером, откуда-то из района третьего этажа, но это было не так. Похоже, звук менял свою локацию. Он мог доноситься и с первого этажа, даже из подвала, и откуда-то из-за дома. Чётко определить источник скрипа мешали густые деревья между домами.
Не сказать что я была сильно напугана им, если бы не одно странное обстоятельство. Совершенно случайно я обнаружила, что звук слышится только тогда, когда я выхожу на балкон. То есть, если например, я просто открывала окно, звука не было слышно, Однако стоило тут же выйти на балкон, как он звучал уже с пугающей чёткостью.
Со временем я ощутила что скрип стал громким, точнее очень громким. И локализовался совсем недалеко от моего окна. Я вгляделась в вечерний сумрак и обнаружила что под деревьями сквера, расположенного у нашего дома, что-то движется. Качели. Это были чёртовы качели. Пустые. Но раскачивающиеся как маятник Эдгара По, безудержно и неотвратимо. Холодок пробежал у меня меж лопаток. Странно. Днём я не обращала внимание на тот факт, что они вообще существуют.
Однако качели были здесь и сейчас. Я явственно видела их через ветви деревьев. Озадаченная этим вновь открывшимся обстоятельством, зашла в квартиру и легла в кровать. Дело в том, что я могла поклясться на чём угодно — ЭТОГО никогда не было в парке.
Полночи мне снились какие-то трудно запоминаемые кошмары. Кое-как проворочавшись до утра, я побежала в парк, чтобы найти эти качели, так заполонившие мои мысли, и действительно нашла их там. Располагались они метрах в пятидесяти от моего дома, под покровом огромных деревьев. Старая красная краска почти облетели, обнажив ржавый металл, доски на сиденье выглядели старыми и гнилыми. Навряд ли кто-то захотел бы сесть на эту рухлядь, разве что совсем уж безголовые дети.