Я осторожно потрогала сиденье, и в испуге убрала руку- конструкция совершенно не была закреплена в земле и стойки ходили ходуном из стороны в сторону. Качаться на этом было попросту опасно.
Что же это? Почему эти качели скрипели каждый вечер? Может быть из-за того, что они не закреплены надёжно в земле, вечером начинали раскачиваться сами, например, от некоего местного вечернего потока воздуха? Только таким обстоятельством я могла объяснить виденное мной накануне, и мне пришлось удовлетвориться этим объяснением.
На какое-то время мелкие повседневные дела полностью захватили моё время и внимание. Я совсем забыла про странный звук. Долго ничего не слышала. До самой осени, до золотой поры листопада, когда город окутывает горьковатый запах тлеющей травы и свежесть первых заморозков. Тогда-то я и услышала странный скрип вновь и опять увидела раскачивающиеся качели. Только сейчас на них кто-то сидел.
Я вгляделась во тьму и увидела маленькую девочку лет восьми. Она сильно раскачалась и качели мерно летали туда и сюда, как гигантский метроном. Курлык-крык, курлык-крык, курлык-крык, — мерно и зловеще скрипели старые петли. Девочка так раскачалась, что качели почти выпрыгивали из земли. Я хотела крикнуть ей, чтоб она была осторожной, так как конструкция плохо держится, но не успела. При очередной раскачке качели накренились и с грохотом упали прямо на девочку.
Я явственно увидела, как тонкое нежное горло девочки брызнуло кровью под тяжестью ржавой поперечины, раздавившей его. В ужасе вскрикнув, я практически неодетая выбежала в парк. Пустой парк. Там никого не было. Да и быть не могло в эту позднюю студёную осеннюю пору. Только безумец мог бы находиться здесь во тьме и холоде. Не было никого и на качелях, одиноко мокнувших в холодной тьме под мелким колючим дождём. Как вообще могут двигаться качели, на которых никто не сидит?
Я постояла минуту, в страхе и недоумении глядя на гнилые доски, как неожиданно увидела, что они начали понемногу двигаться. Меня охватил леденящий ужас. Я со всех ног бросилась к себе в квартиру, забежала на кухню, налила большой бокал коньяка, и залпом осушила его, не чувствуя жгучий вкус напитка. Потом залезла под одеяло и понемногу уснула, сморенная пережитым волнением и алкоголем.
Более я скрип не слышала. Утро разбудило меня рёвом бензопил и тяжёлой техники. Парк под окнами отдали под строительство очередного торгового центра, и рабочие бодро пилили деревья и равняли место под строительство. Качели одиноко и сиро лежали в груде мусора.
А моё воображение нарисовало картину, как в пустынной тишине вечереющего торгового центра, над холодным мрамором полов, из какого-то закоулка доносится так хорошо знакомый мне скрип. Курлык-крык, курлык-крык, курлык- крык. Он набирает силу, отражается в огромных коридорах и анфиладах, по которым мечется свет фонарика, которым ночной охранник освещает себе дорогу. Он хочет найти источник странного скрипа, донимающего по ночам. Однако что он найдёт в глубине тёмных тоннелей ночного торгового центра, мне неведомо... Но определённо это что-то злое, что-то такое, чего не должно быть в нашем мире. Но оно есть. Увы, это я знаю совершенно точно...
Любимый
Когда-то я служила здесь. Давно. Чуть ли не в прошлой жизни. Этот остров настоящий рай. Божественное место, где должны снимать тысячи «Голубых лагун». И фильмов ужасов про нашествие акул. В подобных местах можно прожить всю жизнь. И даже сейчас я не вполне отдаю себе отчёт, что вынудило меня перевестись на материк, в главный офис компании. Я помнила какие-то малозначительные вещи, при сложении которых в цельную картину проявлялся некий неблаговидный запашок от деятельности здешней лаборатории. Знаете, есть такие вещи, от которых хочется держаться подальше. Как от приятного молодого человека, вполне зло и обыденно смеющегося над стариками, или от детей, втайне истязающих кошку. С виду картинка хорошая, а нутро сгнило.
На материке я сделала неплохую карьеру. Конечно же, до должности директора по безопасности не дослужилась, но статус главного спеца по безопасности всё-таки получила. Хотя, по моему мнению, имелись и более достойные кандидатуры. Но иногда красивая задница, и возможность лицезреть её каждый день, обтянутую узкой юбкой или штанами, давали определённые преференции. И возможность заглядывать сидящей коллеге в вырез блузки, подходя сзади якобы с важными документами.