— Ах, Ирена, Ирена, ты всё такая же любопытная тупая сука, — раздался сзади голос Хайнца. И быть бы мне оглушенной мощным ударом, если б инстинктивно я не подалась в сторону, и дубинка лишь вскользь задела плечо. Почему уверенные в себе подонки всегда так многословны в самый неподходящий момент, когда нужно действовать, а не точить лясы? Перекатившись в угол морга, я встала, и увидела своих врагов. Хайнц и два накачанных наёмника. У одного дубинка, у другого пистолет.
— Убейте её, идиоты, иначе она порешит нас! — визгливо заорал Хейнц.
Основная слабость и прокол Хейнца была в том, что настоящие профессионалы никогда не оставались здесь работать более года. В этой глухой дыре им попросту нечего было делать. Оставалось только тупое бычье, кому по нраву были ежедневная выпивка и лень.
Всё же громила успел выстрелить два раза. И даже попасть в рукав блузки. Потом мой кинжал прервал его жалкую жизнь, воткнувшись в глазницу. Обычный примитивный удар морпеха. Но качок и его не знал. Почти в это же мгновение я уклонилась от дубинки второго громилы, и воткнула своё оружие ему в горло. Горячая кровь брызнула на блузку и в лицо.
— Ах ты тварь! — заорал Хейнц и бросился на меня. С голыми руками. Уклонившись от его удара, я почти провела вертушку в голову, но этот подонок как-то умудрился схватить меня за ступню, и рванув за неё, повалить на пол. Кинжал отлетел в сторону.
— Ух ты, какие нежные тонкие пальчики, какой педикюрчик, — зловеще ухмыльнулся Хейнц, и сломал мне два пальца на ноге.
Заорав от острой боли, я лягнула искалеченной ногой директора прямо в рожу. Убить бы тебя... Но не было времени. Надо валить отсюда. Походя я со всей силы ткнула Железным кулаком в рыхлую тушу Хейнца, но почувствовала только жирную как желе плоть. Приём древних мастеров не смог пробить это дряблое тело до костей. Да чёрт с тобой...
Ковыляя на искалеченной ноге, и постанывая от боли, я кое-как выбралась из здания, благо оно небольшое. Джип стоял тут же. Охранников не было поблизости. Шухер не успел ещё распространиться. Но только я подумала об этом, как ночную тишину острова прервал громкий вопль сирены. Замигали красные всполохи света тревожных фонарей.
На моё счастье джип был простой колымагой, без электронной системы допуска. Вырвав пучок проводов из-под замка зажигания, я нащупала три самых толстых, и соединила их вместе. Машина завелась. Всё, пора валить. Вокруг засвистели пули. В темноте не видно кто и откуда стрелял.
— Ловите её, стреляйте, мать вашу, миллион баксов за её сиськи! — где-то сзади раздался визгливый голос Хейнца, и в это же время я нажала на газ. Колёса с визгом провернулись, и ускорением меня вжало спиной в сиденье. Дорогу я помнила. Даже в темноте. В лунном свете многое можно увидеть.
Вся надежда была на вертолёт. И он там стоял. Целых два. Правда, перед тем как добраться до них, следовало пересечь тоннель с системами автоматического огня. Над входом в тоннель горела зловещая красная надпись «ARMED».
Я помнила, где находились пулемётные турели. Зигзагами, прыгая из стороны в сторону, скача по стенам среди града пуль, я всё-таки прошла этот рубеж обороны. Зацепило... Горячее разливалось под блузкой. Плечо, мать твою...
Вот и вертолёт. В проёме двери на турели установлена тридцатимиллиметровая пушка. Что за дерьмо??? Где рычаги управления? Один большой дисплей. Коснувшись дисплея, я увидела как он понемногу посветлел, и в глубине появилось... Лицо Ганса. Мать твою! Что эти ублюдки сделали с ним???
— Здравствуй, Ирена, — грустно улыбнулся Ганс. — А я вот сейчас... Вертолёт... Извини уж, любимая.
Слёзы залили моё лицо.
— Что эти гады сделали с тобой? — истерически заорала я, и ударила рукой об обшивку машины.
— Плохое, Ирена... Они сделали со мной плохое. Но тебе нужно бежать. Летим до побережья.
— Эй ты, сучка, куда это ты собралась? — Хайнц разворачивал оборонительный пулемёт в сторону нас. — Поиграться не хочешь напоследок?
Из проёма выбежало несколько наёмников. Я подбежала к турели пушки вертолёта, нажала на гашетку, но на дисплее поверх лица Ганса появилась красная мигающая надпись «Адам Хейнц, инженер, стрельба запрещена».
— Ну что, Ирена, конец тебе, — зловеще улыбнулся Хейнц и нажал гашетку. Град крупнокалиберных пуль осыпал вертолёт Ганса, я отпрыгнула в сторону, иначе была бы сметена. На счастье, вертолёт был бронирован. Но долго так продолжаться не могло. И тут я увидела толстый пучок проводов, подходящий к пушке. Ломая и выдирая с мясом грёбаные нарощенные ногти, я рванула провода. На дисплее загорелась надпись «Оружие неисправно. Включён ручной режим»