Средь леса послышался хор неровных голосов, юношески-звонких. Встревоженная сова с гуканьем свалилась с одинокой сосны куда-то в высокую траву.
— Мы наш, мы новый мир построим, кто был никем, тот станет всем!— издалека донёсся отзвук песни, эхом метавшийся в ложбине.
— Фрол, режь сразу первых, а мы докончим с остатними, — стальным, не терпящим прекословья голосом отдал распоряженье командир и взвёл курок на нагане. Белки жестоких глаз сверкнули из-под казацкого вихра. Пулемётчик прицелился между прогалинами в кустах.
В сумраке показался небольшой отряд. Примерно два десятка молодых людей, почти подростков, маршировали по лесной дороге и громко пели. Два парня в первом ряду несли большой кумачовый транспарант с надписью "Пролетарии всех стран, соединяйтесь!" У некоторых было оружие. Дрянное, плохое... Охотничьи ружья, иногда наганы, браунинги. Но большинство вооружены вилами, дрекольем, какой-то дрянью... Среди парней маршировали две девушки, одетые по-городскому, как студентки-курсистки, в кожаных тужурках и красных юбках.
Сухой пулемётный треск прервал песню. Следом неровно забахали выстрелы трёхлинеек из глубины леса. Отряд комсомольцев, попавший в засаду, пробовал отстреливаться, но в скором времени многие были убиты. Раненые громко стонали, катаясь в пыли и пытаясь отползти по залитой кровью земле прочь, хотя бы в придорожную траву. Напрасно.
— В девок, та в девок-то не стреляйте уже, ироды! — визгливым бабским голосом орал рябой длиннобородый мужик, поправляя грязный рваный зипун, заправленный в вонючие штаны и стреляя куда попало. — Спытать охота кралю. Сколько уже без баб-то. Посильничать бы!
— В атаку, в атаку, бога вашу мать! — прорычал командир бандитов, вырвал шашку из ножен и, бешено матерясь, срубая ветки, полез через кусты напролом. Следом за ним, раздвигая прикладами заросли, ринулись засадчики.
Вся дорога завалена мёртвыми телами, остро пахло свежей кровью. Несколько раненых подняли вверх руки, впрочем, понимая, что лучше бы они умерли со всеми. Навряд ли их участь была лёгкой. Одна из девушек была убита шальной пулей. Вторая отступила к лесу, и пыталась отмахиваться вилами от жадных цепких рук, но мгновенно была обезоружена, повалена на землю и обездвижена.
— Вашьродь, энтот комсак командир у них, — к ротмистру подтащили раненого парня лет восемнадцати. Пули пробили ему руку и ногу. Впрочем, раны были нетяжёлые. Комсомолец с ненавистью смотрел в глаза атамана.
— Тьфу на тебя, кровопивец, утрись, падло, — плевок комсомольца попал прямо в лицо.
— А ты смел, — ротмистр пальцем коснулся слюны на своём лице и попробовал её на вкус. А потом тщательно собрал слюну с лица пальцем и обсосал его, холодно глядя в глаза красному командиру.
Это простое действие, но до крайности нелепое, внушило смертный ужас комсомольцу. Он вдруг понял, к какому безумцу попал в плен, и задёргался всем телом, пытаясь вырваться, но крепкие мужицкие руки держали как капкан.
— Посмотрим, такая ли смелая твоя подружка, — ротмистр едва заметно мотнул головой, и в то же время бандиты стали рвать одежду на кричащей девушке, а потом потащили её обнажённое тело в кусты.
— Мотри, Фрол, какая гладкая да ладная...
— Та городская поди с земского. Аль сросточка ещё... Ничёёё... Тихо, тихо, малая...
— Оставьте Варю в покое, сволочи! Сволочи! Сволочи! Гады! — комсомолец рвался из последних сил, стараясь преодолеть капкан удерживающих его рук, но все попытки освободиться были напрасны. В бессилии парень поник, опустив голову на грудь.
— Но и тебе скучать не придётся, — ротмистр острием шашки поднял голову комсомольца и посмотрел в его искажённые страшной мукой бессилия глаза. — Для тебя, мальчик мой, приготовлена не менее замечательная участь, красный орёлик...
2021 год. Западная Сибирь. Кемеровская область. Село Атаманово.
...К северу от нашего дачного посёлка местность становилась похожа на типично-сибирскую. Постепенно из полей, засаженных картофелем и гречихой как бы незаметно вырастали пологие холмы, поросшие высокой травой, бояркой, черёмухой и калиной, плавно переходящие в невысокие горы, тянущиеся грядами в одном направлении.
Горы эти сплошь поросли смешанными лесами. Островки берёз и осин чередовались с чёрными, угрюмыми участками чернолесья, состоящего из ельника, лиственниц и сосен. Кое-где сквозь зелень леса проступали каменные осыпи — горы обнажали свой скелет чрез кожу и плоть почвы, перегноя и травы.
Место это было достаточно угрюмым в любую погоду, да и слава у него была дурная. Местные старожилы рассказывали что в годы гражданской войны здесь полностью погиб небольшой отряд комсомольцев, попавших в засаду к пьяным бандитам, называвшим себя партизанами, а на деле дезертирам атамана Семёнова, временно обосновавшимся лагерем в этих лесах.