Моим тренированным глазам не нужно привыкать к царящему внутри полумраку, видела я превосходно в любой ситуации и при любом освещении. Но всё-таки зажгла фонарь, и медленно стала осматривать помещение. Нет, это точно не блокпост. Никаких признаков людей тут не было. Ни мебели, ни посуды, ни остатков одежды или утвари. Скорее, обстановка напоминала склад какого-то дерьма в духе Сайлент-Хилла. Внутри хибары сквозь трещины в бетонном полу пробивались чахлые полузасохшие растения. В углу виднелся сваленный в кучу непонятный мерзкий хлам. Сгнившие циновки, мешки, лесной мусор.
Розовый таился где-то здесь. Он стал невидим, или ушёл частично в свой сектор измерения. Иди изменил обстановку в этом сарае так, чтобы его не было видно.
Сбоку раздался непонятный шорох. Мешок. Которому по виду было не менее полусотни лет, шевелился. Холод пробежал между лопаток и ожёг сердце. А вот ещё один рядом. Это было невозможно. Такого не может быть в нашем глубоко нерациональном мире. Но тем не менее, вот эта мерзость, передо мной.
Мешок разорвался и оттуда показалась костлявая рука трупа в сгнившей солдатской гимнастёрке. Да, это были трупы солдат, умерших бог знает когда, пролежавших в этих мешках десятки лет, и сейчас внезапно ожившие. Или оживлённые Розовым. Можно представить, какой ужас начнётся везде, если монстр попадёт в людной место. Да мать твою, что я раскисла?
Вытащив Беретту, я в упор расстреляла мёртвые тела. Но это нисколько не помогло. Пули смачно вонзались в давно сгнившую плоть, но видимой реакции стрельба не приносила. Была бы катана, можно было бы их покрошить в капусту, на маленькие вонючие кусочки — мелькнула запоздалая мысль, из породы тех, которые приходят после всего. Но так как отступать я не привыкла, то приготовилась к рукопашной. Несколько сильных ударов опрокинули трупы обратно на мешки, причём у одного внутри что-то сломалось и рассыпалось после Железного кулака в грудную клетку.
Неожиданно я услышала тихий свист и резко развернулась, мгновенно вытянув руку с дезинтегратором в направлении свиста. Возможно, реакция спасла мне жизнь. Небольшое облачко неярко светящейся розовой плазмы выдавилось из какой-то незаметной трещины в стене, и метнулось ко мне, мгновенно увеличившись до размеров огромного человека с ветвистыми рогами. Собственно говоря, мне оставалось только нажать на спусковой крючок, что я и сделала. Промахнуться невозможно. В то же время Розовый перестал существовать. Луч синего лазера с определённой частотой превратил его тулово в облако обыкновенных газов, которые медленно растворились в затхлом воздухе сарая. Незавидная участь пришельца из неизвестной части Ойкумены. Иными способами, без лазера, эту тварь убить совершенно невозможно. Хорошо хоть это в теории узнали яйцеголовые, держащие наш Центр. В тот же миг свалились на пол хибары ожившие трупы. Питавшая их гнилые тела злая воля исчезла.
Кем был Розовый? Анализы показали что это газ, всего лишь розовый светящийся газ с уникальным составом, из таких глубин времени и пространства, которые и не снились рядовому человеку. Был ли этот газ разумен? Безусловно, да, но нам никак и никогда не удавалось наладить с ним контакт. Он не принадлежал нашему миру, а возможно, и нашему измерению, потому что иногда датчики показывали полное его отсутствие в камере сдерживания. Это было странное, нелогичное существо, предвестник и слуга какого-то далёкого тёмного мира Хаоса, по отношению к которому мы как бактерии в своём развитии.
Возможно, такими Розовыми станем и мы через несколько миллиардов лет эволюции. А может, это и был один из будущих нас, решивший посмотреть на бактерий, породивших их расу.
А мне пора. У нас в Центре много всякого дерьма, чтобы я могла спокойно наслаждаться природой и думать о вечном...
Любовь
Мы работали с ней на кислородной станции, заправляющей летательные аппараты и механизмы. Работали недолго, но я считаю это время лучшим, что было со мной в жизни.
Она из тех таинственных, загадочных девушек, познать которых вы не сможете никогда. Это к ним и привлекает одиноких странников, таких как я. Это же нас и губит. Потому что другие девушки кажутся нам слишком пресными и земными, слишком простыми, хотя при этом могут быть и докторами наук.
Всегда, сколько себя не помню, я жил одиночкой. Дитя мегаполиса, киберпанка и компьютерных игр. У меня была крошечная студия на сто пятидесятом этаже высотки в самом центре города, состоящая из крохотной кухоньки, душа и комнатёнки с огромной кроватью, и мультимедийной системой на стене. Идеальный траходром для одиночки.