Чубарка якобы мог превращаться в любой вещественный объект. Стог сена ли, дохлую свинью ли, полено... Дохлую корову...
Да даже и в деревне, чёрт возьми, когда ты сидишь у жарко пылающей печурки и смотришь в тёмное, смотрящее в лес окно, ты ощущаешь безмерные уют и тепло. И защиту, которую тебе дарует отцовское ружьё.
Я уж не говорю, что можно искренне смеяться об этих россказнях, сидючи в городской квартире, в своём уютном кресле под торшером в компании горячего кофе и любимой книги. И совсем другое дело, когда вам край как необходимо в нужник сбегать в три часа ночи середь тьмы и туману в заброшенной деревне, слушая непонятные звуки в лесу за огородом, и припоминая бабушкины безумные россказни...
Жаркий июль. Вторая электричка. Я искоса рассматриваю попутчиков. Самый молодой, исключая меня — железнодорожник лет тридцати. Успокоившись, листаю интернет, изредка поглядывая на горы и лес за окном поезда.
Бабушка, при моём приезде, объявляет, что ей надо на рынок, продать ягоду и овощи. И уедет она именно сейчас, на полуденной электричке. Я неуверенно пожала плечами в ответ, и погрузилась в бессмысленные разговоры и нравоучения.
Однако ж всё было не так плохо. Проводив бабулю на электричку, и заперев калитку на замок, я уселась в зале и стала думать,что делать дальше.
Немного поработала, немного отдохнула. Вот и вечер. Выйдя на улицу, я налила в чашку кофе и села отдохнуть. Солнце садилось за гору, и участок понемногу погружался в тень. Как раз в это время я и услышала нечто странное. Некий звук, похожий на мычание. Причём изредка он переходил в хрип и что-то непонятное. Доносился вроде бы откуда-то недалече, чуть ли не от самого края нашего участка. Но понятное дело, пойти в темноте и проверить источник непонятного звука мог бы совсем уж идиот.
Внезапно холод страха пробежал по моим жилам. Среди сгущающегося мрака я внезапно ощутила как тонка грань, отделяющего наше бытие от мира непознанного и чудовищного.
Судя по звуку, это была корова. Скорее всего, умирающая, либо находящаяся при смерти и агонии. Что-то случилось с ней нехорошее, именно за нашим лесом. Я внезапно вспомнила, что бабушка изредка рассказывала про старый соседский погреб в начале леса, давно уже рассыпавшийся. И всегда предупреждала, что ходить по высокой траве за огородом нужно с большой осторожностью, ибо это опасно.
Мне сразу же пришла на ум мысль, что чья-то корова оторвалась с привязи, и угодила в этот погреб. Однако ж что я могла сделать, уважаемые друзья? Как поступили бы на моём месте вы, если вам всего 14 лет, и вы боитесь каждого шороха? Осторожно я прикрыла дверь в дом, оставив недопитую чашку с кофе, и тут же осторожно легла в кровать.
Моя человеческая суть говорила мне, что я должна вроде как поступить правильно. К примеру, как? Ну, например, пойти к соседям, и сказать им, что животное находиться в беде. Но я всю жизнь была оторванной и потерянной от мира. С трудом переносила общение с людьми посторонними и незнакомыми. Для того, чтобы вступать в некие непонятные разговор (и вполне возможно, не закончившиеся бы для меня ничем хорошим), для меня смерти подобно. Поэтому я не сделала ничего. Кроме меня в деревне ещё много людей. Пусть они и решают проблемы, непонятные и неприятные для городского ребёнка.
Ночь прошла быстро, да и я почти не спала, ибо мычание коровы доносилось и до моей спальни, находящейся со стороны улицы. Редкие машины, проезжающие по ней ненадолго заглушали неприятные для меня звуки, но позже я всё равно слышала их.
Однако и утро не принесло облегченья, и не решило проблем, терзающих мой неокрепший разум. Бабушка позвонила и сказала, что не приедет ещё пару дней — дела.
Корова так и продолжала натужно мычать в лесу за нашим участком. Когда яркое солнце пробило утренний туман, озарив огород через вершины сосен, я, осторожно выйдя на улицу, так же услышала мычанье, сейчас уже более похожее на хрип.
Я ждала, что произойдёт дальше. Однако ничего не произошло, да и произойти не могло. Наша улица была самой крайней к тайге, и заселена в основном дачниками, которые приезжали сюда исключительно лишь на выходные. Людей здесь почти никогда не было. Всегда это радовало меня, но при данных обстоятельствах я только была бы рада, если нас окружала тысяча людей. Пусть их дети орали бы и носились по деревенской улице. Пусть непрерывно стрекотали триммеры и бензопилы. Эти звуки дарили жизнь и ощущение некоего людского сообщества. И во всяком случае, они были лучше, нежели вопли подыхающей коровы.