Глава 9. Конго.
Четверг На следующий день Конго всё ещё находился под впечатлением вчерашнего похода. Столько событий за раз для него было в диковинку, однако, как ни странно, особого недовольства он не испытывал. Конечно, это несколько нарушало границы его зоны комфорта, но в целом от него больше ничего не требовалось. В свой храм они и сами спокойно съездят. А к тому, что внизу время от времени что-то "шебуршит" (это он говорил про жизнедеятельность соседки) он уже привык. Вчерашний разговор со Скоттом оставил определённый осадок. Собираясь к мачехе, Конго проворачивал его в голове: " - Слушай, парень. - говорил Скотт - я понимаю, что учить тебя жизни поздно, ты уже во какой взрослый лоб. Но прошу, будь с Клэр помягче. Это ведь несложно, просто отвечать на звонки и хотя бы раз в неделю появляться дома. Сейчас любой день может стать для неё последним, ты сам знаешь. И сейчас тебе кажется, что тебя это не касается. Но лет через десять ты круто об этом пожалеешь. Просто поверь мне."... Конго тогда и ответить было нечего, он лишь слушал и изредка кивал. Да, он прав - ему несложно скрасить остаток жизни больной женщины своим коротким визитом, тем более если ей это так важно. Но он чувствовал, что в какой-то момент ему стало стыдно к ней приходить. Потому что если сейчас он просто избегал общения, то в подростковом возрасте ещё и активно проявлял свою прямолинейность. В четырнадцать он жёстко напомнил ей, что она для него - никто, и всегда останется никем. В шестнадцать назвал её бесхребетной и ничтожной за то, что она согласилась растить сына другой женщины и мужчины, которому она была не нужна ровно также, как и дети. И самое паршивое, что чтобы он не говорил и не делал, она продолжала относиться к нему всё с тем же теплом. Осознав это, Конго начал чувствовать себя ещё более дерьмово. Идя в душ, парень собрал волосы в небольшой хвостик. Длина чуть ниже плеч позволяла это сделать, когда не хотелось мыть голову. Подставив лицо под тропический душ, он зажмурился. Ледяная вода отрезвляла разум. Парень подумал об отце. Последний раз тот пытался выйти на связь с сыном две недели назад, но Конго был на занятиях. Конечно, не факт, что он вообще взял бы телефон даже будь свободен, но всё же. За всеми этими событиями Конго даже успел забыть о том выпуске новостей. Теперь начинало казаться, что ему всё это приснилось. Но это было на самом деле. И он ещё вернётся к этому вопросу. * * * * * По совету Хару, с которой они пересеклись на кухне, он купил мачехе цветы. От себя она попросила купить каких-нибудь фруктов, честно переведя за них необходимую сумму. Оказавшись на пороге дома с охапкой тигровых лилий розового цвета и пакетом продуктов им наперевес, он носом ткнул в сенсорную панель звонка. Дверь ему открыли не сразу, и в доме царила тишина. Парень нахмурился. Что-то случилось? Наконец, ему открыла Хакайна. Вместо привычного колкого замечания или презрительного взгляда она лишь кивнула ему и быстрым шагом скрылась в комнате мачехи. Конго, не разуваясь, последовал за ней. Увиденная картина удивила его похлеще прошедшей недели. Хакайна стояла над матерью, держа в одной руке таз, а другой обтирая бледный лоб матери полотенцем. Вокруг растрескавшегося рта женщины виднелась кровь, как и в содержимом таза. Конго разного повидался за время совместной жизни, но происходящее сейчас давало чёткое понимание о сильных ухудшениях. Он даже на мгновение пожалел, что пришёл так не вовремя, но в этот момент мутный взгляд Клэр выхватил его силуэт в арке. Она попыталась улыбнуться. - Я так рада, что ты пришёл. Подожди немного у себя, хорошо? Дай нам время. - хрипло попросила она, глотая булькающие звуки в горле. Конго лишь коротко кивнул и вышел. Цветы и пакет он оставил на тумбе в коридоре, после чего в нерешительности замер возле лестницы, ведущей на второй этаж. "У себя" - значит она всё ещё воспринимала ту комнату, как его собственную. Последний раз он там был перед своим первым переездом. Желудок скрутило от волнения. В любом случае, это лучше, чем путаться в гостиной под ногами Хакайны. Она знает, что делает, это было заметно в каждом её движении. Поднявшись на второй этаж, он прошёл мимо широкого стеллажа и толкнул дверь напротив лестницы. Конго ожидал наткнуться на затхлый воздух и толстый слой пыли, покрывающей всё свободное пространство. Однако к его удивлению всё было чисто и аккуратно, а мансардное окно стояло на проветривании. Здесь регулярно убирались. Пройдя вглубь, парень принялся изучать окружающие его предметы: вот стеклянный шкаф, в котором хранились все его кубки, медали и грамоты; кровать из тёмного дерева с изогнутой спинкой; большой коллаж из фотографий прямо над ней - это был подарок Момо на его 16-летие. Пробковая подложка была прибита к стене, потому забрать с собой в новое жилище, не повредив, не получилось бы. Большая часть снимков была сделана на предыдущих спортивных сборах, поэтому то тут, то там мелькала Ангелина. На одном из кадров девушка сидела на коленях Такуми, а он обнимал её со спины. Оба выглядели очень счастливыми. Послышался скрип ступеней, и Конго обернулся. Заходя в комнату, он даже не удосужился прикрыть за собой дверь, поэтому сразу увидел в проходе сестру. Хакайна облокотилась на дверную коробку. - Удивлён? - спросила она. Конго кивнул. По правде говоря он думал, что из его комнаты сделают склад или типо того. Парень отвёл взгляд, сжав челюсть. То, что он увидел внизу, шло вразрез с его представлениями о сестре. Он был уверен, что она не выходит из комнаты без острой необходимости, а при удобном случае сбегает из дома. Почему? Да потому что он так и сделал. Но вместо этого он своими глазами увидел, что Хакайна ухаживает за матерью. Хотя ликой должен был об этом догадаться - ведь никакой другой прислуги здесь просто не было. - Сколько ты уже с ней... Вот так? - выдавил он из себя, всё также не поднимая головы. Кончик хвоста нервно раскачивался, как маятник. - Именно вот так. - девушка подчеркнула последние два слова, намекая, что ситуация обострилась - Год. До этого она ещё что-то старалась делать сама. Она помолчала, после чего подошла ближе. Конго пришлось посмотреть на неё. В её взгляде теперь читалось незнакомое раньше чувство - обида. - Я знаю, о чём ты думал. - красноглазая горько усмехнулась - Что я целыми днями где-то шляюсь с друзьями, пока матери жопу сиделки подтирают. Вот только для Клэр это было бы хуже смерти. Ты не представляешь, насколько это унизительно - быть в здравом рассудке, и при этом не иметь возможности сделать самостоятельно хоть какие-то базовые вещи. Поэтому я делала всё, чтобы она чувствовала себя комфортно. Конго молчал. Ему было нечего ответить. - Ты всю жизнь жалел себя. Что отец тебя не растил, что такой нехороший, привёл в дом другую женщину с ребёнком. Вот только он делал всё это ради тебя. - с укором продолжала она, и эмоции на лице девушки становились всё ярче - Знаешь, что самое обидное? Я здесь вкалываю одна, день за днём, месяц за месяцем. Лишь изредка ночью я могу сходить куда-то, выпить. Просто чтобы почувствовать себя человеком. Ты понимаешь? Не домработницей, не кухаркой, не санитаркой. Человеком! Пока ты и Бэннет живёте так, как вам хочется. И при всём при этом она продолжает вас любить, хотя вы этого не заслужили. Конго поморщился, словно она его ударила, и сделал шаг назад. Губы Хакайны задрожали, и она плотно их сжала. Потом сделала медленный вздох, возвращая себе непроницаемый вид. Парень видел, что она хотела добавить что-то ещё, но почему-то не стала. Вместо этого она поправила растрепавшиеся волосы и шагнула к лестнице. Перед тем как спуститься, она бросила ему через плечо: - Я бы с радостью вышвырнула тебя сейчас, но Клэр ждёт. Так что иди. Конго последовал за ней не сразу. Какое-то вр