Оборотень по имени Малум захватил практически всю власть, но стая ему не подчиняется из-за одного-единственного Ликурга. Пока в него верят, пока знают, что он жив, для вервольфов именно он будет Вожаком. К сожалению, с волчьей натурой ничего не сделаешь.
Отныне Ликург больше не может быть спокоен за свою жизнь, но только он способен остановить войну, и Марк с Лиамом уже не первый месяц его ищут.
Ликург присел рядом на корточки, и совершенно не боясь, провёл рукой по серебряной кольчуге:
— Странно как-то получается. Моя мама забеременела, когда мне было десять, и я смог получить свободу. Поступил на службу, ходил по морям, стал капитаном и уже давно живу своей жизнью, и тут появляетесь вы. Ни доказательств, ни объяснений, куда делся мой брат. Или сестра, не важно. – Он сжал полотно, которое не причиняло ему никакого вреда, натянув его сильнее и втянул носом воздух, – Но я чую, что вы из моей родной стаи – это имеет вес. На первый раз я отпущу вас с миром, только в память о моей семье. Но увижу вас ещё раз – простыми ожогами не отделаетесь.
Ликург хотел уже уйти, но замешкался, увидев взгляд Марка. Тот смотрел на капитана с примесью ненависти и растаявшей надежды. Лик сам не понимал, почему остался.
— Вы сбежали! — уже изнемогая от боли и отчаянья, взвыл Лиам, — Вы сбежали, как последняя шавка, поджав хвост! Ваш новорождённый брат погиб, и вам об этом пытались сказать, искали вас, но вы всё время скрывались! Вы не хотели становиться Вожаком, вы...
— Так чего ты, сука, от меня хочешь? — Спокойно спросил Ликург, но его голос заставил обоих оборотней даже скулить тише, — Ты прав, я не хотел всей этой ерунды. Разве не понятно, что мне это на хер не сдалось? Пусть хоть Малум, хоть кто будет управлять стаей, мне срать с высокой колокольни. Ладно, ребят, – обратился он уже к своей команде, – Отпустите их, мне тут не о чем разговаривать, только осторожно. — Капитан взглянул на оборотней, — Вы осторожней. Пираты только в сказках герои. Ну? Что встали, корабельные крысы? За работу! И чтобы вечером мы уже отчалили с забитыми трюмами, меня всем слышно?!
Моряки снова забегали, кто-то бросился собирать кольчугу, а их капитан, развернувшись, двинулся на корабль.
Марк, уже почти теряя сознание, прошептал:
— Сэр, это... Наш шанс... А мы не смогли?
Лиам, дождавшись, когда кольчуга немного ослабнет, вдруг резко вскочил и кинулся на Ликурга, набегу превращаясь в огромного волка. Глаза налились кровью, лицо вытянулось, обросло шерстью. Шкура зверя будто легла сверху, скрыв под собой и его одежду, и его настоящий облик. Кости дружно захрустели, но Лиам явно уже привык к этой боли.
Совершив невероятный прыжок, он миновал команду, приземлился на трап, и, разинув пасть, попытался вцепиться Ликургу прямо в плечо. Капитан пригнулся и спрыгнул вниз, успев ловко уцепиться за доску. Всего за секунду его рука вдруг увеличилась, приобрела огромные когти и покрылась густой, чёрной шерстью. Вниз упала разорванная одежда капитана, а на борт корабля прыгнуло чудовище, отдалённо похожее и на волка, и на человека.
Цепляясь за выступы и пушечные порты, оно залезло вверх и вскоре стояло на палубе, выпрямившись во весь рост.
Лиам испуганно прижал хвост и попятился, но команда Ликурга, противно смеясь, его не пускала, выставив сзади то самое серебряное полотно, будто сеть для ловли рыбы. Повернуться спиной к Вожаку, чтобы перепрыгнуть преграду, равносильно смерти, а прятаться больше некуда.
— Я не собираюсь возвращаться, — говоря это под каждый свой шаг, Ликург двигался на Лиама, — У меня уже есть стая.
Под его тяжёлой поступью трещал трап, команда улюлюкала и свистела, ожидая крови. Лиам пятился, но прижимался хвостом к полотну. Его шерсть подпалилась, а кожа горела огнём, но он вжимался всё сильнее, стараясь отодвинуть пиратов дальше — Ликург был куда страшнее серебра.
Левый мутный глаз, через который проходило сразу несколько полосок шрамов, будто видел его насквозь, а правый — ярко-жёлтый, словно сама Луна. Эту форму, форму получеловека-полуволка он видел впервые. Чудовище, рождённое кровавым ритуалом вырывалось из оборотня, в то время, когда облик волка просто накрывал его, как доспех. Если Ликург позволил этому зверю выйти наружу, то нет сомнений – он был в ярости.
— А теперь вон отсюда, — наклонившись прямо к самой морде Лиама, прорычал Вожак.
— Нет! — голос Марка зазвучал за спинами пиратов точно комариный писк.
Однако он заставил обратить на себя внимание. Отступив назад для разгона, Ликург прыгнул так, что трап не выдержал, хрустнул пополам и вместе с Лиамом полетел в воду. Оборотень же приземлился прямо рядом с Марком: