Джон наконец добрался до ящика, не остановили его и гвозди, вбитые в доски, – это все проделки Жози, – взяв ломик, мужчина быстро вскрыл деревянную крышку, вытащив на свет пыльную бутыль.
– Вот это другой разговор, – пробормотал Джон, вскрывая тугую пробку.
«Чпок!» – и по подвалу разнесся сладковато-терпкий аромат, Джон вдохнул поглубже, да, очень скоро от такой роскоши придется отказаться. Отхлебнув всего пару глотков, мужчина ввернул пробку и отставил бутылку, все же почувствовав угрызение совести, да и пойло, что он прикупил всего за двадцатку, тоже сделало свое дело, ему на сегодня было достаточно.
Жози не спала, включив плазму делала вид, что внимательно смотрит какое-то дурацкое шоу, но Джон знал, что такое она не любила.
– Жоз? – тихо окликнул он из темноты кухни, не решаясь подойти ближе к дивану, но женщина не спешила поворачивать головы.
«Обиделась», – констатировал очевидное Джон, но вслух говорить не стал.
– Жозефина? – вновь позвал он, на этот раз более мягко, – не злись.
– Шел бы ты уже спать, завтра последняя инвентаризация на складе, – не очень-то вежливо посоветовала Жози, не поворачивая головы в его сторону, переключила канал.
– А ты пойдешь со мной? – спросил Джон, прекрасно зная, что вряд ли, в ответ последовала тишина. – Ну и ладно, – огрызнулся он, развернувшись, направился к лестнице на второй этаж, лучше извиняться он не умел, да и в принципе не особо хотел.
Дверь в спальню наверху скрипнула, только теперь Жози наконец смогла перестать щелкать пультом, остановившись на «Чудеса техники».
Утро встретило головной болью. Джон поднялся, над подушкой, глянув на место Жози, подушка была не смята, она так и не пришла. Нос потешил запах кофе.
«Ага, все-таки отошла», – отметил про себя с улыбкой Джон, потянувшись к разбросанной по полу одежде.
Натянув рубашку, он поплелся в ванну, даже не смотря на вкусный завтрак, что наверняка поджидал его внизу, настроение никак не поднималось. Осмотрев себя в зеркало, Джон провел рукой по недельной щетине, раньше, когда магазин работал во всю силу его невозможно было увидеть и с миллиметровой щетиной, а теперь… Джон взглянул на бритвенный станок в стакане, но так и не протянул к нему руки.
– Да пошли вы… – бросил он зеркалу, словно сейчас говорил с президентом.
Вытащив из шкафа форму – синюю рубаху и синие брюки, – быстро надел и спустился вниз. Жози улыбнулась, эта ее хитренькая улыбочка всегда нравилась Джону:
– Кофе? – спросила она, уже потянувшись к турке.
– Ага, давай, – согласился Джон, тяжело облокотившись на стол.
– На завтрак оладьи, тебе с сиропом или джемом? Или просто кусочек масла и все? – суетилась Жози, выкладывая на тарелку пышную выпечку.
– Нет, Жоз, не хочется, – отмахнулся Джон, от одной мысли, что сегодня последний день на работе, на душе скребли кошки.
Женщина остановилась с тарелкой в руке и лопаткой во второй, сочувствующе осмотрев Джона:
– У тебя будет тяжелый день, давай я тоже сегодня выйду на инвентаризацию с тобой, помогу?
– Нет, Жозефина, не хватало чтобы еще и ты смотрела на все это дерьмо, как я окончательно грохнусь задом в лужу, – отмахнулся Джон, – будь дома. Приготовь нам сегодня праздничный ужин, ладно?
Женщина посмотрела в глаза Джону, но возражать не решилась:
– Но что мы будем праздновать? – спросила она.
Джон оторвал взгляд от дымящейся кружки кофе и посмотрел в ее чистые синие глаза:
– Конец прошлой жизни, Жоз, она, если задуматься, не была так уж плоха, – болезненная улыбка исказила лицо Джона, он пытался храбриться.
– Ладно, – согласилась она, – закажу доставку крабов, праздновать так праздновать. К тому же, конец чего-то старого, значит начало чего-то нового, ведь так?
Джон кивнул, так и не притронувшись к кофе, прихватил ключи от гравоцикла и вышел прочь. Плюхнувшись в кожаное седло верного «железного коня», вставил ключ, он мягко вошел в прорезь, двигатель еле слышно хрустнул, утробно заурчав, Джон, словно живого, погладил гладкий корпус. Да, таких добротных вещиц уже не купишь даже за большие деньги, все одноразовое, беспрестанно ломающееся. Не то, что эта модель 2110-го года, юбилейная и очень качественная: хромированный кузов, на сиденье настоящая кожа, а не какая-нибудь нефтяная дешевка, из-за которой потеет пятая точка, антигравитационный двигатель такой сборки, что и ломался-то за шестнадцать лет всего дважды, да и то, не серьезно. Хорошо, что Лизетт ничего не соображала в машинах, иначе непременно и его оттяпала бы.