Я мог лишь догадываться, что сейчас происходит в Эль-Бургане. Разгромлен ли Легион окончательно, или солдаты Тейлора продолжают биться за каждый квадратный метр? Ответом на этот вопрос стал до боли знакомый грузовик, который изможденный город буквально выплюнул из себя в распахнутые ворота.
Казалось бы, придавать этому факту значение довольно глупо: в конце концов, мы стремились на занятый Синдикатом север, а машина Легиона наверняка держала путь на юг – везла беженцев или раненых в Эль-Вафру. Однако, поскольку триумф был чертовски близок, я решил перестраховаться и направил наш многострадальный «мустанг» в Эль-Ахмади – некогда довольно развитый город, ныне обращенный в руины. Начало разрухе было положено еще сорок лет назад во время знаменитой Войны в Персидском заливе, а потом доблестные иракские террористы в начале двадцатых годов довершили начатое. Когда Объединенная Армия наконец вышибла их с территории Кувейта, от Эль-Ахмади осталось лишь жалкое подобие. Хуже всего, что развязавшаяся вскоре война Синдиката и Легиона так и не позволила восстановить город, и с тех пор здесь жили разве что юркие гекконы да прочие мелкие твари. Человек же эти развалины, как правило, обходил стороной.
– Куда это ты собрался? Эль-Бурган же вон он! – воскликнул капитан, махнув рукой в сторону раздираемого боями города.
– Так надо, – скрипнув зубами, сказал я. – Просто доверься мне.
Умом я понимал, что водитель грузовика не станет преследовать незнакомый автомобиль, ведь миссия у него совершенно иная: увезти находящихся в крытом брезентом кузове людей прочь из города. Вдобавок я сомневался, что с расстояния в несколько километров можно рассмотреть, кто сидит в машине – обычные местные жители, спешащие куда-то на ночь глядя, солдаты Синдиката или же свои собственные однополчане. Мне живо вспомнилась моя недавняя поездка из Эль-Бургана в компании Марины и прочих беженцев и достопамятный залп из «мухи», разнесший грузовик, идущий следом за нашим, в пух и прах. Думаю, подобное случалось не впервые, и, памятуя об этом, водители вряд ли станут лезть на рожон. По крайней мере, я бы не стал.
Подпрыгивая на кочках, мы покатились по разбитой дороге к руинам Эль-Ахмади. В ночном полумраке они казались не просто безжизненными, но даже зловещими. Если бы я не привык за десять с лишним лет к лазанью по таким вот заброшенным местам в любое время дня и ночи, наверняка чувствовал бы себя здесь весьма неуютно. Но я привык, и потому смотрел на развалины безо всякого трепета.
Не долго думая, я свернул за ближайшее здание, у которого уцелело больше двух стен, и, остановившись, заглушил мотор.
– Выходим, – скомандовал я.
Харт подчинился, однако, судя по хмурой физиономии и поджатой нижней губе, он снова был недоволен. Дьявол, и откуда в Кувейте взялся подобный «неженка»? Ладно еще канализация – я и сам, оказавшись там впервые, едва не заблевал собственные ботинки. Но чем тебе, воюющему среди пустыни, в стране третьего мира, не угодил обычный город-«призрак»?
– Радуйся, что в песок зарываться не пришлось, – не в силах сдержаться, усмехнулся я. – А то был у меня однажды случай…
– Да я просто смысла покидать наш драндулет не вижу, – перебил меня капитан. – Думаю, ты не хуже моего знаешь, что это был за грузовик, – Легион на таких людей из города вывозит.
– Это мне известно, – кивнул я. – Как и то, что водители стараются придерживаться маршрута и не ищут приключений на собственную задницу.
– Вот именно. Тогда зачем нам вылезать-то, если они сюда даже не поедут?
– Ты еще не понял, какого правила я стараюсь придерживаться? – выгнул я бровь. – Если вкратце, то оно звучит, как «от греха подальше». Оно помогало мне выживать на протяжении долгих лет, и я не собираюсь что-то менять сейчас. Мы дождемся, пока грузовик скроется из виду, убедимся, что Легион не пошлет кого-то проверить руины, и только после этого продолжим наш путь.
– Ладно, как скажешь, – сдался Харт. – Все равно, что бы я ни сказал, ты в конце обязательно назовешь меня «грузом», с которым бессмысленно что-то там обсуждать… Плавали-знаем, ага.