Я весь обратился в слух. Вот хлопнула дверь – видимо, кто-то, пассажир или водитель, покинул кабину.
– Походу, она, – несколько секунд спустя сообщил он подельнику (подельникам?..).
Голос доносился из противоположного окна: значит, солдат находился прямо за той стеной, у которой притаился Харт. Капитан тоже это понял и потому облизал пересохшие от волнения губы. Лицо его было напряжено, лоб блестел от пота – пожалуй, впервые с того момента, как мы покинули тюрьму Эль-Вафры, он сбросил маску беззаботности и сосредоточился.
Ну хоть теперь!..
– Внутри их нет? – спросил второй голос.
– Да вроде как… нет… – после еще одной непродолжительной паузы ответил первый.
Удивительная беспечность – болтать вот так, неприкрыто и громко, стоя у брошенной беглецами машины. А ну как они только этого и ждут – пока вновь прибывшие выдадут себя голосом? Другое дело, что огромный ревущий грузовик никак не спрячешь…
Я направил пистолет на окно, но и дверной проем из виду не упускал, понимая, что беда может прийти откуда угодно. Тем более, что «охотники» ведь неслучайно выбрали грузовик; наверняка в кузове сидит человек пять – десять, хорошо обученных и вооруженных, так что легионовцы вполне могут полезть внутрь, как тараканы, изо всех щелей разом. Эх, жаль, что, кроме пистолетов, у нас ничего нет – ни обычной гранаты, ни даже дымовой. Подорвали бы этих «непрошеных гостей» к чертям собачьим вместе с их грузовиком, и дело с концом. А так придется неслабо извернуться, чтобы выжить…
– Видимо, где-то поблизости ошиваются, – заметил водитель. – Надо оглядеться.
– Давай мы с Шиной ближайшее здание проверим, а вы тогда в другие дома загляните, вряд ли они далеко ушли, – сказал первый. – Кликни там его, пусть вылезает.
Не сказать, что услышанное меня прям обрадовало, но, в любом случае, лучше столкнуться с парочкой солдат, чем со всем скопом. Я покосился в сторону капитана: эх, был бы на его месте тот же Богут, мы бы в два счета разобрались со всеми «охотниками», хоть там их и целая дюжина. Но, увы, австралийский ликвидатор был ныне по другую сторону баррикад, вот и приходилось работать с тем, кого еще десять минут назад хотел задавить собственными руками за удивительную твердолобость.
Оставалось надеяться, что в экстренной ситуации фигляр действительно соберется и покажет все лучшее, на что способен, иначе нам обоим несдобровать. Серьезное – в кои-то веки!.. – лицо наводило на мысль, что шанс есть.
Топот ног снаружи заставил меня превратиться в натянутую пружину, готовую распрямиться при первой необходимости. Харт тоже напрягся, и я снова подивился такой неожиданной трансформации. Возможно, он все-таки действительно настоящий офицер Синдиката и все мои сомнения напрасны? Хотелось бы верить…
Слов больше не было: видимо, вновь прибывшие наконец осознали, какую опасность навлекают на себя болтовней. Еще в самом начале моей службы Богут обучал меня стрельбе «вслепую» – то есть в условиях полной темноты, ориентируясь только на голос или шум шагов, на любые звуки, которые издает крадущийся во мраке человек, вплоть до шмыганья носом, если твой враг простужен. И «охотники», коль им дорога жизнь, должны были предвидеть такое умение беглого ликвидатора. А если учесть, что, вкупе с этим навыком, у меня еще и прибор ночного видения имелся (заядлые геймеры вроде бы зовут подобное преимущество «читерством»), их поведение казалось, мягко говоря, непрофессиональным.
Наверное, в Эль-Бургане осталось не так много ценных кадров, если Богут решил поймать меня с помощью таких вот неосмотрительных дилетантов.
Расслабляться, впрочем, я отнюдь не собирался. Мы по-прежнему находились в полной заднице, численный перевес, судя по подслушанному диалогу, был на стороне «охотников», и нам все еще должно было очень повезти, чтобы мы вышли из этой передряги живыми.
Поняв, откуда доносятся шаги, я первым устремился в ближайший к входу угол, чтобы не попасться на глаза раньше времени. Капитан, по счастью, додумался поступить точно так же. Я не знал, чем экипированы «охотники», поэтому изначально рассчитывал на худший расклад – примем за неоспоримый факт, что каждый из них видит в темноте, как кошка. С такой мыслью я и поджидал гостей, как зачарованный, глядя на темный дверной проем. Единственное, чего я боялся больше всего на свете, – что они решат не испытывать судьбу и просто швырнут внутрь гранату. Тогда нас с Хартом тупо посечет осколками, и на этом «приключение» закончится. Но легионовцы так отчего-то не поступили – видимо, ничего взрывоопасного, кроме собственного грузовика, у них с собой все-таки не было.