И в тот момент, когда я уже отчаялся услышать ее голос, она вдруг сказала – не горько, не радостно, а как-то чертовски буднично:
– Только сейчас я поняла, Сэм, что ровным счетом ничего о тебе не знаю.
– Ты знаешь, что я не дам тебя в обиду, – неожиданно даже для самого себя сказал я. – Этого достаточно.
Резко повернувшись ко мне, она пронзила меня взглядом, а потом отвернулась и еще долго молчала, не зная, видимо, как ей реагировать на мои слова.
Наше путешествие в Эль-Вафру продолжалось. Машины Синдиката больше не следовали за нами, точно хвост за дворнягой; видимо, перехват грузовиков не был приоритетной задачей, раз командование Синдиката отрядило для этих целей всего два экипажа.
Сказать по правде, я до сих пор не мог поверить, что война за драгоценное «черное золото» может быть настолько подлой. Напасть на машину, перевозящую раненых… Треклятая частная армия Уоррена, судя по всему, собрала под свои знамена последнее отребье, готовое на любую гнусность ради заветного хрустящего доллара. Никто из нас, имевших отношение к конфликту Легиона и Синдиката, не мог похвастаться безупречным резюме. Но вояки старой закалки, я знаю точно, ни за что не стали бы добивать раненых. Именно поэтому я и был так зол на ублюдков, разнесших грузовик в пух и прах.
Я огляделся по сторонам, на сидящих вокруг беженцев. Не знаю, выдадут ли они меня, но почему-то кажется, что нет. Другое дело, что у сидящих в кабине солдат могут возникнуть некоторые вопросы а-ля «Кто стрелял?». Тот же водитель почти наверняка видел, как один за другим умирают синдикатовцы в последнем уцелевшем пикапе. Хотя если беженцы будут молчать, то подозрения так и останутся всего лишь подозрениями…
– Я должна сказать тебе спасибо, Сэм.
Я вздрогнул от неожиданности – слишком погрузился в свои мысли. Повернул голову и наткнулся на ее благодарный взгляд.
– Да ладно тебе, – выдавив из себя самую беззаботную из моих фальшивых улыбок, заверил я. – Пустое.
– Пустое? Ну, нет. Твоя скромность сейчас вообще неуместна, – поморщилась девушка. – Ты меня спасаешь второй раз за два дня. По-твоему, это пустяк?
– Ну, справедливости ради, сейчас я спасал нас всех, включая и себя…
– Не пудри мне мозги, Сэм. Я ведь не слепая. Ты будто оцепенел поначалу. Только когда я тебя за руку схватила, тогда и ожил.
– Как скажешь, – улыбнулся я.
– Я еще в баре поняла, что ты не из простых. – Марина смерила меня оценивающим взглядом. – Ты солдат? Или полицейский?
– Солдат, – признался я, но тут же добавил:
– Бывший. Довелось служить…
– С твоими талантами ты, наверное, был… большой шишкой! – Она усмехнулась.
– Вовсе нет. Самый обычный рядовой. Я там надолго не задержался…
«Ну да, всего-то на тринадцать лет!»
– Жизнь на гражданке мне, честно сказать, нравится куда больше.
– Все с тобой понятно, – закивала Марина. – Не вынес тягот армейской жизни…
– Типа того.
– Но стреляешь, конечно, обалдеть. – Она уважительно покачала головой. – Я такое раньше только в кино видела.
– Давай сменим тему? – с невинной улыбкой предложил я. – Что-то мне не очень хочется болтать про мои армейские годы.
– Ну ладно, без проблем. О чем хочешь поболтать?
– Ну, допустим… о тебе.
– Каков хитрец!..
Мы разговорились, и время побежало куда быстрее. Чем больше мы болтали, тем чаще я ловил себя на мысли, что не хочу расставаться с этой девушкой. С ней я чувствовал себя неожиданно спокойно, даже несмотря на то, что мы находились в чужой стране, в грязном грузовике, среди арабов-кувейтцев.
А у меня на душе так редко бывало спокойно, что лишаться этого чувства я хотел меньше всего на свете.
2031 г., Вашингтон, США
– В чем дело, детектив? – спросил агент Паттерсон, заглядывая в комнату отдыха.
Первое, что сразу бросилось ему в глаза, – выражение лица Тернера. Детектив казался донельзя подавленным, бледность и обреченный взгляд в никуда только дополняли этот образ. Кроме того, в правой руке Ларри сжимал электронную сигарету.
– Вы курите? – недоуменно выгнул бровь «федерал».
– Бросил пять лет назад, – хрипло откликнулся Тернер.
– И опять начали?
– Это нервное. – Детектив нехотя скосил глаза на вновь прибывшего. – Вам, кстати, тоже может понадобиться. Даже если вы никогда не курили.