– Русских, сказали, в первую очередь.
Неожиданная догадка заставила меня оцепенеть. Так и сидел с полной ложкой в руке и приоткрытым ртом и смотрел в одну точку, пока Марина не спросила:
– Ты в порядке?
Ее вопрос моментально вывел меня из ступора.
– Да, все нормально, – буркнул я. – Просто задумался… над песней. Никогда ее раньше не слышал.
– Это «Капустник», – сказала Марина.
– Капустник?
– Ну, это рок-группа, была такая… лет двадцать назад. У меня отец их слушал, и я немного. Я помню эту песню, «Пуля-дура» называется. Грустная…
– Да, я заметил.
– Ты как-то напрягся, когда он сказал про русских, – склонившись к моему уху, прошептала девушка. – Думаешь, у них на нас какой-то зуб?
«Думаю, они ищут меня!» – пронеслось в голове, однако вслух я сказал:
– Не знаю. Но, думаю, лучше нам все же общаться на английском… по крайней мере, когда рядом кто-то есть – не только солдаты. Беженцы тоже вполне могут нас «сдать».
– По-моему, ты слишком подозрительный. – Марина хмыкнула, но по едва заметному дрожанию ее голоса я понял, что она действительно взволнована.
Однако, если моя догадка верна, опасность грозит не ей, а мне – ведь даже такой мастер маскировки, как Сергей Мамонтов, не может переоблачиться в столь стройную и симпатичную девушку, как Марина. Это нереально сделать хотя бы из-за явных физических различий, начиная с роста-веса-телосложения и заканчивая первичными да вторичными половыми признаками.
Могли ли они как-то узнать, что я собираюсь наведаться в Эль-Вафру, думал я, косясь в сторону выхода. Да нет, откуда? Об этом известно только мне, Жуку да Гопкинсу, но всем троим сливать подобную информацию прихвостням Тейлора бессмысленно, это только навредит операции.
И все же отмахиваться от этого предположения не стоит. Если Легион в курсе готовящегося побега, моя задача из «безумно сложной» превращается в «практически невыполнимую». Хотя, возможно, они знают о моем приезде, но не знают, за чем именно я сюда полез?..
Черт, от догадок голова пухнет. Марина права – я слишком подозрительный, но в моей профессии паранойя практически неизбежна. И, хоть порой только она и выручает меня из передряг, нередко из-за нее я просто порчу себе настроение.
– Ты права, – отложив ложку в сторону, сказал я. – Пойдем отсюда. Слишком тут неуютно.
Марина не спорила.
Выбравшись из-за стола, мы устремились к выходу. Я продолжал прихрамывать, и она взяла меня под руку, надеясь хоть немного облегчить мои страдания. Я благодарно улыбнулся ей за это.
Пожалуй, где-то, в другой жизни или хотя бы в другое время, мы бы могли…
К черту эти мысли. Задание под угрозой. Сестра под угрозой. Не хватает, чтобы еще и жизнь этой несчастной девушки из-за твоей нелепой влюбленности оказалась в опасности.
– Ты уже нашла, где разместиться? – запоздало поинтересовался я, когда мы уже были в считаных метрах от выхода.
– Да. И для тебя местечко застолбила.
– Ты чудо, – вырвалось у меня.
Она не сдержала смущенную улыбку.
– Спасибо. Рада слышать. Правда, предупрежу сразу: там далеко не «Гранд-отель»…
– Глупо было бы рассчитывать, что в сложившихся обстоятельствах они предоставят тебе люкс.
– Ах, то есть, по-твоему, люкса я недостойна? – шутливо надула губы она.
– Ну, я же упомянул «сложившиеся обстоятельства»…
За непринужденной беседой мы покинули шатер и направились по улице Эль-Бургана к трехэтажному зданию, где Марина заняла для нас двоих пару коек. Внешне я был улыбчив и практически беззаботен, но в голове моей царил кавардак. Я искал способ обхитрить судьбу и все-таки выполнить задание, при этом не принеся бед ни Марине, ни Джулии, но пока ничего дельного на ум не приходило. Если солдатам Легион действительно известно о моей миссии, она практически наверняка обречена на провал. Однако если это всего лишь отголоски профессиональной ликвидаторской паранойи, у меня есть шансы…
В любом случае, для начала мне нужно было оглядеться. И грядущая ночь для этой цели подходила лучше всего.
– Десятый в клетке, сэр. – В кабинет заглянул рядовой.
– Тогда ведите следующего, – велел Богут.
Он сидел, облокотившись на столешницу, и смотрел в окно на вечернюю Эль-Вафру.
«Не такая преисподняя, конечно, как Иран, но и тут бы тоже не повредило хоть немного дождя…» – думал он, глядя на залитые солнечным светом дома.
– Да, сэр, – кивнул солдат и скрылся за дверью.
Едва он ушел, ликвидатор повернулся к столу и, вооружившись авторучкой, поставил галочку напротив очередной фамилии. За минувшие шесть часов он допросил десять человек, и лишь двое из этого десятка удостоились знаков «вопроса», как потенциальные цели Мамонта. Это были два лейтенанта, Хеймшил и Морган, и каждый из них представлял собой довольно ценный актив в случае, если обе стороны решат обменяться пленными, но… Богут сомневался, что ради кого-то из них Синдикат рискнул бы жизнью Мамонта. Вот был бы среди заключенных какой-нибудь полковник или хотя бы майор!.. Тогда бы ему светил не просто «вопрос», но целый «восклицательный знак», а то и сразу все три. Но подобные чины нечасто попадали в плен – просто потому, что обычно находились в недоступном тылу. Рядовые, капралы, сержанты – навалом, лейтенанты – реже, а вот старшие офицеры – увы. Сам Богут помнил только три прецедента. В двух случаях из трех Глен лично притаскивал вражеских офицеров к начальству, и только однажды им свезло подобрать еле живого капитана, погребенного под развалинами рухнувшего здания.