Джули же продолжала бороться с внезапно нахлынувшими чувствами. Желание коснуться тьмы сменилось желанием окунуться во тьму, прижаться к мужчине, стоящему в нескольких шагах от неё, успокоиться и забыться, стерев из памяти воспоминания об Игоре, но это было невозможно. Девушка отошла в центр комнаты, устало опустилась на диван. Берк удивлённо поднял бровь, неужели фурия сдаётся? Неожиданно… Ведь стоило ей попытаться выйти из кабинета, он бы пропустил, не коснувшись… В последнее время ликвидатор прилагал все усилия, чтобы избежать физического контакта с этой женщиной.
Спустя минуту, Джули заговорила:
— Я понимаю, что эмоции не должны влиять на работу, но… — девушка глубоко вздохнула, задержала дыхание. Ликвидатор отметил человеческий способ задерживать слёзы. На душе вдруг стало мерзко.
Джули продолжала:
— В соседнем подъезде живёт мальчишка — Игорь Конев.
Берк ожидал чего угодно, только не этого. Он отошёл от двери, медленно опустился в кресло, не зная, как реагировать.
— Вчера он пропал. Мать сходит с ума, раньше ничего подобного не было, — Джули замолчала, ликвидатор чувствовал, с каким трудом ей даётся каждое слово, — в голову приходят страшные мысли. Местные жители организовали поиски, сейчас обыскивают стройки, он часто гулял там с другими мальчишками.
«Его не найдут, никто и никогда. Имя Игоря Конева навсегда останется в списках безвести пропавших», — зачем-то отметил про себя Моран, но что он мог объяснить ей…
Странно, Джули надеялась на его слова, слова о том, что всё образуется, что есть надежда, просто мальчишка сбежал из дома, поругавшись с матерью, и скоро беглец вернётся домой.
Но ликвидатор продолжал молчать. Со стороны казалось, что до обычного ребёнка Морану нет никакого дела. Голос Фарион нарушил затянувшееся молчание:
— Я понимаю, тебе это не нужно, — Джули подошла к двери, взялась за ручку, но неожиданно остановилась, обернулась и с грустью посмотрела на шефа, в карих глазах заблестели слёзы, — в такие моменты я ненавижу этот мир.
Впервые за долгое время вампир не знал, что ответить, а она ждала. Напрасно… Джули покинула кабинет, так и не дождавшись…
Марья увидела расстроенную Фарион, вышедшею со слезами на глазах из кабинета шефа, но откровением стало другое: от опытного взгляда киллера, видевшего слишком много человеческих эмоций, не ускользнуло то, что творилось внутри Джули, частично отражаясь на лице и в движениях. То, что не смог разглядеть ликвидатор, то, что больно резануло Марью где-то в области сердца. Но профессионалы не должны поддаваться чувствам, если таковым вообще находится место в их холодных душах. Иванова быстро отключилась от происходящего, сосредоточившись на новом задании.
Моран задумался о своей работе в ином ключе, понимая, что не должен. К тому же, разговор с Иваном не давал покоя. Слишком долго создавалась защита, выстраивался эмоциональный барьер, и ликвидатор не мог позволить себе перечеркнуть всё это.
Он до сих пор видел её, стоящую у двери… И никогда ранее Берк не испытывал столь сильного желания обнять эту женщину, защитив от остального мира, как сейчас. И никогда ранее он так чётко не осознавал, что этого делать нельзя…
========== Глава 43 ==========
Джули робко нажала на кнопку звонка, не надеясь застать Иванова дома. Но спустя несколько секунд дверь открылась, взору брюнетки предстал измученный мужчина с потухшим взглядом.
— Привет. Марья дала адрес, могу я войти и поговорить с тобой.
Вампир уставился на девушку, не понимая происходящего. Он стоял перед ней, но был где-то далеко. Фарион поразили перемены, произошедшие в беззаботном ловеласе всего за несколько дней: слишком бледный и осунувшийся, в серых глазах тоска, чёткий след отчаяния на красивом лице. Потерянный мужчина, не знающий, как жить дальше; бессильный мужчина, который не в состоянии помочь любимой женщине; малодушный мужчина, упустивший свой шанс… тогда всё ещё можно было исправить.
Джули тихо спросила:
— Иван, всё в порядке?
Брат Марьи вздрогнул, возвращаясь из мест, известных только ему одному.
— Прости. Да, конечно, входи.
Молодой человек проводил девушку в комнату.
— Я пришла узнать о Сейме.
Иван дёрнулся, как от удара. Джули удивлённо посмотрела на вампира.
«Да что здесь творится? Сначала Марья ходит кругами, что на неё совсем не похоже, затем отправляет к своему братцу. Но и с ним, похоже, будут проблемы».
Блондин продолжал молчать, ставя девушку в весьма неоднозначное положение.
— Иван, ты меня знаешь, я не уйду, пока не получу того, что мне нужно.
Мужчина тяжело вздохнул, провёл рукой по волосам.
«Спасибо, Берк, теперь и я должен выкручиваться и лгать».
— Что ты хочешь знать?
Не раздумывая, Джули перешла в наступление:
— Что случилось с Сеймой?
— Что ты знаешь?
Брюнетка начинала злиться, ей хотелось крикнуть ему в лицо: «Да ни хрена я не знаю. Слепой котёнок в вашем подразделении. И ладно бы как в любой нормальной конторе, всё тайное через минут пять-семь становится явным посредством сплетен. Ведь большинство людей не умеют держать язык за зубами, а у кого-то вообще можно диагностировать словесное недержание и повышение значимости посредством выбалтывания самых горячих тайн в районе курилки. Но здесь все молчат, как партизаны. Невозможно работать». Но вместо этих мыслей выдала иной вариант:
— Начни сначала.
Иванов опустился на диван, обхватил голову руками, в каждом движении мужчины сквозили отчаяние и бессилие. Жалость охватила Джули, но отступать брюнетка не собиралась. Сначала информация, эмоции потом, иначе она будет до пенсии пытаться разобраться в делах, творящихся в подразделении Морана.
— Я не могу тебе сказать. Так прописано в моём контракте. Узнай правду у Берка, — или Иван неудачно выразился, или упоминание Берка вызвало такую реакцию, но вампир с удивлением обнаружил, как Фарион опускается рядом с ним на диван, обхватывает голову руками, из груди девушки вырывается слабый стон.
«Берк и правда — понятия несовместимые», — думала Джули, жалея уже не Иванова, а себя. И почему она думала, что узнаёт всё и сразу.
Почему-то в этот миг Фарион чётко осознала: Моран никогда не был откровенным с ней. Хотя в глубине души она всегда знала это, как знала и то, что с Ричардом всё обстояло иначе. Отец скрывал часть правды, защищая, а сын скрывает, защищаясь. А кто сказал, что будет легко. Но с чего-то надо начинать. К тому же, Иванов ни в чём не виноват.
— Расскажи, что можешь.
Собрав волю в кулак, Иван выдал на одном дыхании:
— Сейма в психиатрической лечебнице, могу дать адрес.
От такого поворота событий перехватило дыхание, нечто мерзкое коснулось сердца. Сил хватило на одно слово:
— Пиши.
Мужчина поднялся, подошёл к письменному столу, вырвал листок из блокнота, быстро набросал адрес, дрожащими руками протянул бумагу брюнетке.
Послышался звук открываемой двери, в комнате появилась Марья. Джули подняла усталый взгляд:
— Ты тоже ничего не можешь мне сказать.
Женщина с грустью произнесла: