— За что ты ненавидишь меня? — прямой вопрос. И как бы Пётр не относился к этой женщине, она заслужила такого же прямого ответа.
— За то, что ты связала меня обещанием не трогать своего сына. Никогда ранее я не был ограничен в выборе средств на войне так, как сейчас, — мужчина усмехнулся, устремив взгляд вдаль, в тёмные лабиринты своей памяти, — и самое мерзкое: я сам позволил. Ты не виновата, но я имею право ненавидеть… и не нужно отнимать и это…
Адель сделала пару шагов в сторону наёмника, но по напряжённой позе Петра поняла свою ошибку, остановившись в трёх метрах от него.
— За что ещё ты ненавидишь меня?
Кор удивлённо поднял бровь, изображая искренне недоумение. Но ключевым действием было изображение.
— Этого мало?
— За что ещё ты ненавидишь меня? — сталь в голосе вампира не уступала стали в голосе оборотня.
Унизить и оторвать или просто оттолкнуть, оставив шанс. Безумный выбор обречённого на вечную войну. Он позволил ей слишком много: привязаться, прирасти, слиться, став единым целым. Но отдирать плоть от плоти придётся… рано или поздно… Сейчас или боль… Неменцев выбрал «сейчас».
— За то, что запал на красивое тело не менее красивой и изысканной шлюхи. За то, что не могу не думать о времени, проведённом с тобой… Этого достаточно?
Что может быть сильнее правды? Только правда, поданная в яркой обёртке из лжи.
— Достаточно, — тихо вымолвила Адель, опустив глаза и оставив часть сердца в кровавых руках наёмника.
— Почему я не уловил запаха твоих духов? — Неменцев не понял, почему задал этот вопрос. Просто чувствовал: так было нужно.
— Я не хотела, чтобы ты узнал меня… но ты узнал. Как? — горькая улыбка скривила губы. — Мой собственный запах ты не мог учуять на таком расстоянии, тем более я сделала всё, чтобы сбить тебя с толку… Как?
Впервые за много лет Пётр не знал ответа. Необъяснимо… А может, шестое чувство, зов сердца, крик души, чувствующей рядом другую душу, без которой невыносимо больно и одиноко. Странное стремление к выживанию, только на другом уровне… более высокого порядка.
Конечно, наёмник отлично распознавал существ на расстоянии, намного большем, чем было между ним и женщиной. Вампир, оборотень, маг и другие. Узнать кого-то конкретного получалось после длительного общения с ним или специальной тренировки на заданную цель. Но знание об Адель, прятавшейся за деревом, возникло не из инстинктов лучшего охотника и опытного убийцы, особенно, если учесть, что мадам приняла меры, желая остаться неузнанной… Внезапно в голове что-то щёлкнуло? А зачем? Зачем она сделала это? Коварная правда подползла к сердцу, давая надежду и одновременно поражая откровением… Но война…
— Приближаясь к особняку, я заметил тебя, остальное — игра, — ложь получилась правдоподобной.
— Но зачем? — выпалила Адель, не в силах скрыть обиду.
— А зачем ты пришла сюда… — и не вопрос, и не утверждение, лишь горький оттенок прошлого.
— Я пришла, чтобы убедиться: ты не тронешь Берка.
И вновь взгляд, устремлённый вдаль.
— Ты обо мне худшего мнения, чем хочешь показать… Я обещал, что не трону твоего сына. И я сдержу обещание.
Брошенная… и почему это слово крутилось в голове Адель, не желая уступать место ничему другому. Женщине хотелось кричать, разрывая мерзкую тишину, победившую двоих. Кричать о том, зачем она пришла сюда. Чтобы вновь ощутить себя живой, чтобы найти и украсть в лабиринте жизни кусочек счастья, чтобы спрятаться от мира в его руках. Она была согласна на всё: на грубые ласки на белом снегу или нежные объятия у порога, на тайные встречи урывками или совместные прогулки в парке.
Адель засмеялась, поражаясь, как низко могла пасть, решившись открыться наёмнику. Мечты о времяпровождении вдвоём. С кем? С беспринципным убийцей? Но чем она лучше? И откуда такая уверенность в его чувствах?
Но неужели два монстра не могут быть… Мысли проносились в голове, борясь друг с другом за право отделить белое от чёрного… И как ни старалась миссис Моран, так и не смогла вытеснить боль злостью… возможно, не стоило снимать маску, идя на встречу к такому мужчине…
— Я слышал, что вы можете делать это, но не верил, пока не увидел сам, — чей-то голос заставил кора вынырнуть из омута своих воспоминаний, незаметно слившихся с воспоминаниями холодного бетона.
Отдёрнув руку, Пётр посмотрел на того, ради кого и пришёл в это жуткое место. Худенький парнишка с пухлыми губами, волевым подбородком и странным взглядом голубых глаз. Спустя минуту Неменцев понял: парень знал о своей участи. Сердце болезненно сжалось.
«Арон, ты — сволочь. Юноша — расходный материал, но одно дело, когда он не знает об этом, и совсем другое, когда…»
— Не напрягайтесь, я готов к смерти.
Это было слишком даже для опытного убийцы.
— Да где же вас таких Арон берёт?! — оборотень не ждал ответа, но не сказать не мог.
«Обречённый, — мысль пронзила мозг подобно раскалённой игле, — я знал, что так будет, но… чёртовы камни… чёртова Адель…»
— Можно спросить?
— Давай, — выдал кор, сдаваясь.
— Это больно?
— Что именно?
— Читать их воспоминания? — юноша указал на разрушенную стену здания.
— Не больнее, чем знать, что скоро умрёшь, — желая сменить тему, Пётр быстро произнёс, — а где второй?
Архаи указал за спину мужчины. Неменцев обернулся, встретившись взглядом с исчадием ада Иного мира — кароном. Страшная, беспринципная тварь, но что-то слишком человеческое проскользнуло в глазах монстра… Пётр тяжело вздохнул.
«И этот знает… Обречённые…»
Три существа двинулись в сторону леса… А холодные камни остались, добавив к боли, ставшей собственной, грустную историю разбитого сердца Адель Моран…
========== Глава 56 ==========
«Ну почему, почему выяснение отношений нельзя проводить с глазу на глаз, не вовлекая в процесс толпу зрителей и не используя такой повод, как возвращение Сеймы», — с этой мыслью Джули быстро подошла к стремянке.
— Дай лампочку, я заменю, — команда подруге, и протянутая рука в ожидании предмета. При этом Фарион не сводила умоляющего взгляда с Леонида, в котором читалось: пожалуйста, только не отвечай на её грубость… ради Сеймы.
Патологоанатом замер, раздумывая. Джули казалось, что она видит две чаши весов в голове вампира, на одной — раздавленная Гаремова, на другой — счастливая Сейма и потерянная Фарион. Брюнетка слишком хорошо знала, как мужчина способен подобрать слова, унизив при всех рыжую бестию. После этого их роман вряд ли был бы возможен.
— Я жду, — злобный взгляд Джули в сторону Софии.
Наконец, немного сбитая с толку, девушка подала лампочку. Фарион ловко поднялась на верхнюю ступень, поразив всех присутствующих акробатическим трюком в туфлях на платформе и шпильке 13 см. Спустя минуту гирлянда зажглась десятками разноцветных огней, украсив потолок затейливым узором, понятным только Гаремовой.
Фарион на секунду забыла о злости на подругу.
— София, что это?
В ответ девушка улыбнулась, её глаза заблестели, как у ребёнка, впервые без помощи родителей собравшего конструктор. И этот блеск не ускользнул от Леонида, в один миг согрев душу повидавшему жизнь вампиру, причём, против его воли. С трудом оторвав взгляд от Гаремовой, патологоанатом направился к лифту.