— Джули, ты увидишь человеческие внутренности, разбросанные в радиусе метров пяти, а может, и больше. Ты увидишь изуродованное тело…
Внезапно Сейма осеклась, печально посмотрев на брюнетку.
— Ты не представляешь, что тебя ждёт.
— Почему ты видишь меня настолько слабой? — неожиданный вопрос с нотками горечи поставил оборотня в тупик.
— Поедешь со мной? — как бы невзначай спросил Моран.
— Нет, — быстро ответила Джули.
Внутри мужчины раздался слабый щелчок, тоска надавила сильнее. Но Берк приложил все усилия, чтобы не слышать этого.
— Можно я поеду с тобой? — выдала Фарион, обращаясь к Сейме.
Ликвидатор и его любимый дельфин переглянулись.
— Хорошо.
Отлично. План Джули по сближению с Сеймой начал воплощаться в жизнь. И девушку радовало, что первый пункт не противоречил её внутреннему состоянию — Фарион искренне хотела стать подругой для оборотня. А тихий звон колокольчика, говоривший о «порядочности» поступка, брюнетка предпочла проигнорировать.
За всю дорогу до пруда девушки обменялись только парой фраз.
Сейма подвела итог, выразив сожаление о решении Джули:
— Ты и представить себе не можешь, на что идёшь.
Фарион лаконично ответила:
— Я должна начать…
Первым, кого увидела Джули по приезду на место преступления был Леонид в белом халате с прозрачными, пока ещё пустыми контейнерами в руках. Взгляд, которым патологоанатом одарил брюнетку, оставлял желать лучшего. В глазах мужчины проскочил весьма обширный спектр эмоций, начиная от удивления и заканчивая искренним сомнением в умственных способностях некоторых присутствующих лиц. Лёня не постеснялся состроить глазки и Морану, на что получил суровый рентген, и, бурча себе под нос, удалился в сторону воды.
Оценив ситуацию, Берк пожалел о своём решении взять Джули с собой — слишком сильно для первого раза. Но, ненавидя себя за жестокость, произнёс как можно равнодушнее:
— Смотри и анализируй, только не путайся под ногами.
— Хорошо, — процедила Джули сквозь зубы и ринулась в бой.
Тело… точнее, то, что от него осталось лежало на берегу. Фарион остановилась, не доходя до него пары метров, но и этого было достаточно. Выпотрошенная девушка с идеально чистым лицом. А глаза… её мёртвые, открытые глаза прожгли сущность Джули страшной смесью сожаления и спокойствия. Брюнетка задрожала, испытав те чувства, что испытывала жертва перед смертью.
С трудом оторвавшись от изувеченного тела, Фарион посмотрела на пруд. Человеческие органы плавали на поверхности. И вокруг каждого из них вода была окрашена в различные оттенки красного.
Тошнота подкатила к горлу, брюнетка вдруг вспомнила фильмы про маньяков, но даже самые кровожадные не шли ни в какое сравнение с реальностью. Пытаясь абстрагироваться, выстроить стену между собой и происходящим, Фарион посмотрела в небо, туда, куда за несколько часов до неё смотрела жертва, и небо ответило усмешкой.
Отбежав на несколько метров, Джули рухнула на колени, её вырвало на жёлтую траву. Сердце стучало в ушах, дыхание с хрипом вырывалось из лёгких, голова кружилась. Сквозь болезненную пелену тошноты девушка ощутила чьё-то присутствие. Подняв голову, она увидела Морана. Жалость во взгляде мужчины возымела прямо противоположный эффект — собрав волю в кулак, брюнетка грубо выдала:
— Не подходи. Я справлюсь.
Отдышавшись, Джули с трудом поднялась на ноги. Достала из кармана платок, вытерла рот. Затем медленно приблизилась к пруду. Не говоря ни слова, Берк подошёл к ней и встал рядом.
Они смотрели на воду с кусками человеческой плоти, на многочисленные оттенки красного, на мир, вдруг ставший другим.
В эту минуту мужчина и женщина поняли: молчание вдвоём красноречивее любых слов, их молчание вдвоём…
Жизнь очень жестока, открывая моменты истины среди крови и боли, а не в волшебстве лепестков роз.
========== Глава 65 ==========
Марья наклонилась над телом, внимательно изучая раны. Что-то было не так: в этот раз схема нарушена, изменена важная деталь процесса, но какая конкретно — Иванова не могла определить. Слова Берка о кароне и о тщательно спланированных убийствах монстра из Иного мира крутились в голове, кардинально перенаправляя вектор подхода к делу. Вампир опустилась на колени перед мёртвой девушкой.
«Всё продумано, хитро и скрупулёзно. Карон — оружие в руках опытного палача. Так, палач в руках палача… интересна технология убийства в понимании каждого», — с этой мыслью Марья коснулась рукой края раны, медленно провела указательным пальцем по ровному срезу, состроила недовольную мину.
— Мучительное ощущение, когда ты почти ухватила суть, но в последний момент она нагло вырвалась из иллюзорных объятий разума, — замечание Леонида заставило вампира поморщиться.
Похоже, доктор решил задачку, но ответом делиться не спешил. Спустя несколько секунд хитрый и одновременно умоляющий взгляд женщины метнулся в сторону патологоанатома.
— Сколько тебя знаю, Марья, а вот не могу разгадать — как у тебя получается: и просишь, и угрожаешь.
— Угрожаю? — наигранно невинно выдала Иванова.
Леонид уловил тень улыбки на идеальных губах.
— Ну, угрозы бывают разного характера. Например, перестанешь носить печеньки.
— Они всё равно тебе не нужны, — заметила вампир, поняв, что сегодня подсказок не будет, и вновь сосредоточилась на изуродованном теле.
— Нужны, — обиженно возразил Леонид, не сводя пристального взгляда с попыток сотрудницы найти отличительные черты убийства.
Он ценил в Ивановой умение рассуждать о печенье, улыбаться, а спустя мгновение настраиваться на работу. Холодный рассудок помогал выживать, всегда и везде, и не важно, какие ингредиенты приходилось для этого смешивать.
— Смотри внимательно, ищи.
Марья отключилась от внешнего мира: ни звуков, ни навязчивого тошнотворного запаха, бьющего в нос. Лишь оттенки красного на изуродованном теле жертвы. Ровные края вновь резанули восприятие… слишком ровные на человеке, который должен был хоть немного сопротивляться. Возможно, слово «края» здесь не совсем подходило: скорее повреждения, как единое целое, терзали восприятие, маня подсказкой, лежащей на поверхности. Слишком правильно, слишком просто и слишком изящно, как бы жестоко и зло не звучало описание содеянного… Мысль собралась улетучиться во второй раз, но пальцы вампира застыли на изуродованной плоти… детали и штрихи расчленили картину в голове Марьи на составляющие. Настороженно-озабоченный взгляд скользнул по патологоанатому.
— Она не сопротивлялась… вообще. Но как? — женщина задумалась на несколько секунд, затем чётко выдала, — он обездвижил её.
Иванова резко поднялась с колен, шокированная собственным открытием. Она перестала считать убийства давно, но с каждым новым усовершенствовала их. Были предпочтения, была и мерзость, но заставить наблюдать собственную смерть как бы со стороны… хотя, без боли…
— Это милосердие? — Леонид ждал вопроса, но легче не стало.
Воспоминания погрузили в кровавое прошлое, где маг участвовал в жестоких экспериментах с каронами и пленниками, приговорёнными к смертной казни. Он многого добился, прежде чем осознал, а затем научился с этим жить.
Холодный, отрешённый голос Леонида заставил Марью посмотреть на врача со странным любопытством, граничащим с лёгкой формой безумия.