– Вы подтвердили мою заинтересованность в проекте создания Биржи, синьор Лямке, – малость помедлив, дала свою оценку сицилийка. – Но учтите, что хозяева этого проекта будут иметь немалые преференции при работе со своими… подопечными. Давая немало, мы оставляем за собой право и требовать.
– Бесспорно, я и сам так считаю. Только потребуется время. Начальный период, когда вы и Антонио должны будете давать гораздо больше и брать меньше, чем хочется. Репутация, ее наработка.
– Это естественно как дыхание, – отмахнулась Джулия от и так ей очевидной истины. – Но приоритет наших личных заказов, если они по достойным и сравнимым с иными предложениями, ценам, должен быть с самого начала.
Курт в ответ лишь кивает. Понятное дело, что организаторы Биржи должны иметь право давать приоритет интересным для себя контрактам и подталкивать «пользователей» к их скорейшему исполнению. Просто не забывать о должном церемониале, без которого любая откровенность становится банальным хамством.
Договаривающиеся стороны пришли к согласию. Да, я не оговорился, потому как Курт Лямке, несмотря на то что за ним не стояло ни организации, ни слишком уж больших денег, обладал иным важным ресурсом – той самой репутацией в среде, которая постоянно ходила даже не под статьей, а под смертью, зачастую лютой и мучительной. Те же, к примеру, фанатики-исламисты, случись им захватить белого наемника, вытворяли такое, от чего инквизиторы прошлого облизнулись бы с завистью и всецелым одобрением. А африканские дикари в завершение пыток еще и сожрали бы некоторые части трупа. Да-да, и вновь никаких преувеличений. Пусть негры теперь не жрали человечину в промышленных масштабах как именно что блюдо, но вот ритуальные компоненты вроде поглощения сердца для «вбирания в себя силы и храбрости добычи» – это вполне присутствовало, пускай и скрывалось от разного рода общественности, особенно европейской. А может, и не шибко скрывалось, просто пораженные на весь свой мозг толерастные мазохисты сами закрывали глаза, не желая видеть то, что было вне желаемых ими представлений о «бедных потомках угнетенных колонизаторами народах». Сразу вспомнилось чудовище по имени Бокасса, который даже не скрывал свои каннибальские наклонности. Но при всем при том был в недоброй памяти СССР почетным гостем и даже «лучшим другом детей». Фотки, если что, можно было найти в любом библиотечном архиве и во всемирной паутине тем паче. Интересно, что он думал, стоя рядом с белыми детишками? Уверен, что мысли о вкусе нежного мясца не раз и не два проскальзывали! А ведь он такой был не один, ой не один. Просто наиболее запомнившийся своей наглостью, только и всего.
Так вот, возвращаясь к репутации. Обладая ей, мой знакомец тевтонского происхождения реально мог немалое количество «псов войны» из числа мало-мальски приличных заинтересовать идеей Биржи. Заинтересовав же оных и начав подтаскивать сюда, на Ивису, мы получали в перспективе мощный инструмент для силового и даже политического давления на тех, кому сочтем нужным устроить «небо в алмазах». Только нужно верно оценивать собственные возможности и не нарываться раньше времени на действительно серьезных противников. Но любой путь начинается с первого шага, не так ли? Вот и я о том же. Потому и обсуждал вместе с Джулией и Куртом уже не основу, а отдельные нюансы, стремясь найти устраивающие все стороны решение. Плюс не дать Лямке забыть, что тут он ни разу не старший и даже не равноправный партнер. Младший и точка! Репутация – это, конечно, хорошо, но если она не подперта деньгами, властью и конкретными стволами, то… вывод понятен.
Более четырех часов мозгового штурма и культурной, но жесткой дипломатической войны. И все же нам удалось выжать то, что планировали, уступая во второстепенном, но сохраняя главное. Слишком уж выгодной была сделка сама по себе. Очень много приобретал Курт, отдавая взамен то, что вряд ли мог предложить кому-либо другому. Беда специфичного, пусть и дорогостоящего, товара в том, что клиентская база чересчур узка. К примеру, спер кто-то скрипку работы Амати или Страдивари. И что ему, страдальцу, с ней делать? На обычном аукционе не продать, только «черным коллекционерам», да и то из числа тех, которые заинтересованы именно в музыкальных инструментах. Надо вдобавок найти такого, который сперва рискнет с похитителем антиквариата связаться, а потом еще и не прикопает продавца под ближайшим кустиком. Ну так, чтоб уж точно следов не оставить. Вот и у Курта была близкая по сути проблема. И последний немаловажный нюанс. Лямке после завершения переговоров оставался тут, на Ивисе. Своего рода символ, зримое доказательство серьезности намерений и своего личного доверия к нам, будущим организаторам Биржи в частности и к Коза Ностре в целом.