– Марко Скитари, инспектор Следственного управления по борьбе с мафией, известного также как ДИА или просто Антимафия. Как ни странно, но приятно познакомиться, – довольно искренне улыбаюсь я, стараясь не обращать внимания на ругательства и пожелания смерти в самых разных вариациях. – Злитесь на меня, понимаю. Имеете полное и вполне законное право. Только это вы у меня «в гостях», а не я в вашем допросном кабинете. И я, в отличие от вас, не стеснен даже толикой законности. Что поделать, инспектор, такова уж ситуация. На вашей стороне огромный спрут государственной машины, дотягивающийся почти до всех сторон жизни людей. На нашей же… отсутствие любых ограничений. Особенно тех, которые вы сами на себя навешивает год от года.
– Ты вообще кто такой, шлюхин сын? – вопрос был сопровожден плевком в мою сторону. Итальянцы и эмоции, это вполне естественно. – Ты ведь знаешь, что с тобой и твоими боссами сделают за убийство такого, как я? Хочешь сесть в тюрьму на всю оставшуюся жизнь? Отпусти, и мы сможем договориться… если будешь сотрудничать.
– Большая часть слов… так скучны, – невольно улыбнулся я, подбирая нужный инструментарий для активной фазы беседы, которая, нутром чую, понадобится. – Однако кое в чем вы, Марко, правы. Невежливо вести беседу, позабыв представиться. Антонио ди Маджио, в настоящее время имею честь состоять солдатом дона Стефано Гримани. Главы клана Катандзаро.
Инспектор аж закашлялся от неожиданности. Очень уж буднично и без тени эмоций я сообщил ему свое имя и, скажем так, положение в той системе, которой противостояло ДИА. Необычный ход.
– Но…
– Ах да, внешность, – понимающе вздыхаю я, отвечая на так и не озвученный вопрос. – Нельзя же было организовывать ваше похищение со своим непосредственным участием, находясь в своем истинном облике. Да и возвращаться туда, где я сейчас как бы нахожусь, тоже лучше под маской. Как видите, я с вами довольно откровенен, поскольку вы или выйдете отсюда, будучи целиком и полностью повязанным, либо не выйдете вообще. И в любом случае расскажете всю нужную мне информацию. Особенно ту, которая связана с Джулией Гримани, за которой именно вы, антимафиози, ведете пристальное наблюдение.
– Это обычный блеф, ди Маджио или кто ты там на самом деле. То время, когда вы, сраные мафиозо, могли себе позволить убивать полицейских, давно прошли и не вернутся. Особенно нас. Можешь пыжиться сколько хочешь, а уж запугивания я переживу.
Клиент не врубается, понимаю. Тот самый длительный период упадка мафии в целом и Коза Ностры в частности. То самое табу на ликвидацию представителей власти, наложенное сменившими Зверя Риину капо-ди-капи, которое по существу и привело к упадку и ощущению тотального доминирования государства над «людьми чести», ставшими из чуть ли не равного противника всего лишь загоняемой дичью, которой собственные вожаки и кусаться толком не позволяли.
– Я не люблю азиатов. Жестокие, мелочные, трусливые… Но даже у тех, кого искренне не выносишь, можно позаимствовать кое-что полезное. Например, один из аспектов «убеждения» людей делиться своими тайнами. Ведь что больше всего отвращает культурного человека от пыток? Грязь, кровь, общая отвратность как самой картины, так и последствий. Но сейчас вы, инспектор, поближе познакомитесь с техниками, находящимися на грани медицины и пыток. Вот с этой вот гранью.
Иглы. Те самые, предназначенные для акупунктуры, но вместе с тем способные вызывать сильнейшую боль. Именно они спустя несколько минут и вонзились под ногти, за ушами, под нижнюю губу и еще в пару мест.
Боль. Как сама по себе при едва заметном углублении игл в тело, так и при пропускании через них электрических импульсов. Несильных, но и их было более чем достаточно. И после каждого минутного – больше по протяженности не стоило – сеанса следовали вопросы. Без лишних эмоций, тем паче без гнева. Исключительно деловой тон, настраивающий «пациента» на верный лад. Он должен был до конца осознать, что это не игрушки, что никто не придет его спасать, что мне глубоко плевать на всякие там «установившиеся правила игры» и прочую ересь. Есть лишь он, я, иглы и звучащие вопросы, повторяющиеся из раза в раз до тех пор, пока на них не прозвучат устраивающие меня правдивые ответы.
Жалость? Ее я пресекал. Так уж карты легли, что этот человек встал у меня на пути и должен был исчезнуть, предварительно поделившись хранящейся в его разуме информацией. Сопутствующие потери. К тому же он знал, на что шел, подавшись в полицию. Более того, в ДИА, на де-факто вот уже много лет назад объявленную против мафии войну. А на войне, как известно, убивают. Просто многие копы про это либо забыли, либо старались не вспоминать, расслабившись, уверовав в свою почти полную защищенность, что какие-то там мафиозные солдаты не посмеют, да и их доны тоже не рискнут отдать подобные приказы.