Мне все больше и больше стало казаться, что мифические компрометирующие документы, из-за которых и загорелся сыр-бор под названием "Брут", куда я попал, как кур в ощип, существуют лишь в воображении Кончака, и что ему ловко подсунули такую версию предстоящей операции его вышестоящие кореша.
И что теперь у них пошел полный разброд, и каждый пытается натянуть зеленое долларовое одеяльце на свои ноги.
Короче – я сделал выводы…
Акула расстроен и раздражен. Мы приткнулись у борта, где людей поменьше, лишь две телки на хорошем подпитии; они беззаботно хихикали и время от времени пытались завести с нами шашни. Понятно, что и мы изображали вмазанных по полной программе, хотя вечерние гуляния на теплоходе только начинались.
– …Хорошо, что ребята из копенгагенской резидентуры подсуетились. Представь картинку – вас запихивают в "мерс" и рвут когти. А тут нужно своих гавриков пустить по следу тех, кто пытался похитить Муху, довести мордобой до логического завершения, так как кроме козлов, что были в машине похитителей, откуда-то подвалила кодла с виду интеллигентных ребятишек, которые начали махаться, словно черти, и самое главное – тебя выручать. Хоть разорвись! – Акула сокрушенно сплюнул за борт.
– Да, веселенькое было дельце…
– Думал, что все, бля, конец моей зарубежной карьере. Да про карьеру – хрен с ней. А вот то, что своего старлея потерял, – лучше сразу застрелиться. Стыдобища.
– Кто знал, что так все обернется.
– А это и есть моя задача – просекать все наперед.
– Муха тоже не лыком шит.
– Слушай, Волкодав, у меня к тебе одна просьба – когда дело подойдет к финалу, отдай мне Муху. Я этого пидора наизнанку выверну. Бля буду. Кстати, где он сейчас?
– Так это ты должен знать, – ухмыльнулся я. – Нашел себе бабенцию в три обхвата и пробует надежность коек.
– Ты подсунул? – с подозрением посмотрел на меня Акулькин.
– А то кто же.
– И когда только успел?
– Он меня забодал своими разговорами о сексе, вот я и присмотрел буфетчицу. Она как раз в его вкусе. Поскольку, сам видишь, на теплоходе телки все как на подбор тощие и с ногами, растущими от ушей, то бедная девушка совсем исстрадалась… Вот я и подсуетился. И коза сыта, и моя капуста присмотрена и под ногами не путается. Главное, что буфетчица не подстава, а то, не ровен час, подклеют ему кого-нибудь, тогда точно хана операции.
– Все по уму… – согласился Акула. – Между прочим, тот полицейский, которого ты отоварил в Копенгагене, на самом деле какой-то штатский лох из предместья. Это мне сказали ребята из местной наружки. Его наняли за хорошие деньги.
– Ничего не скажешь, постановка была задумана первоклассная. Но кто?..
– Хрен его знает. Хорошо хоть, теперь известно логово Бориса Львовича. За ним идет охота уже около трех лет. И остальных посадили на крюк, теперь не спрыгнут. Нам от местных коллег благодарность и обещание поставить при встрече пузырь литров на пять.
– Ты людей Бориса Львовича вычислил?
– Всех до единого. Никаких проблем. Вот только плохо, что наш теплоход стал напоминать международную конференцию по разделу наследства пока еще живого Малыша: тут тебе и Моссад, и наша контора, и мафия, и еще Бог знает кто.
– Плюнь. Не мечи икру раньше времени. Все как-нибудь образуется.
– Что-то я тебя не узнаю… – с любопытством кинул на меня косой взгляд Акула. – Какое-то пофигистское настроение.
– Тебя бы в зону хоть на пару месяцев воткнуть. А потом заставить с дерьмом возиться.
– Теперь точно вижу – Муха будет мой, – с удовлетворением констатировал бывший сержант разведроты. – Ну, я пошел. Проверю посты, и скоро время выхода на связь с центром.
– Привет Кончаку. Скажешь… – Я заколебался – а стоит ли выкладывать шефу свои соображения по поводу мифических документов Толоконника? – Скажешь, что Волкодав землю копытами роет и готов на любые подвиги во имя высоких идеалов.
– Так и скажу, – хохотнул Акула и удалился.
Не долго думая, я подцепил тусующихся рядом девиц и направил свои стопы к бару. Увы, наша совместная идиллия продолжалась не долго – не успели мы выпить и по стаканчику, как появились какието прикинутые фраера и унесли моих лебедушек в своих хищных ястребиных лапах.
Я даже не сопротивлялся такому наглому грабежу прямо на виду развлекающейся публики – мои мысли витали далеко от соблазнов плоти. Сидя за опустевшим столиком, я потягивал виски и пытался размышлять, хотя в голове, вместо свежих оригинальных мыслей, царил форменный бардак, плавно перетекающий в полное отупение.
– Вы не возражаете, если мы присядем за ваш столик? – вывел меня из состояния прострации женский голос.
Я поднял глаза – и едва не выпал в осадок. Моб твою ять! Передо мной собственной персоной нарисовалась Роза Нельке! Ее супруг, вылитый киношный еврейский раввин, только без пейсов, стоял, чуть сутулясь, немного сзади.
– Мадам, сколько угодно. – Мне и не нужно было изображать человека на взводе; соседство с лучшими ликвидаторами Моссад подействовало на меня как литр спиртного; что это они задумали?! – Плиз. – Нарочито коверкая слово, я показал на диванчик напротив.
– О-о, вы разговариваете на английском? – удивилась шустрая старушенция, присаживаясь не без извест-ной элегантности.
– Ни хрена, – брякнул я. – Ни в зуб ногой, ни в пень колодой.
– Очень жаль, такой молодой и умный человек, путешествующий по зарубежным странам, просто обязан знать хоть какой-нибудь – а лучше английский – язык.
– Мы академиев не кончали.
– Да? – Что-то в голосе старухи мне не понравилось, но я так и не понял, что именно; скорее всего, интонация – ехидная, с ноткой превосходства.
– Угу, – подтвердил я кивком и допил свой стакан. – Что закажем?
– У вас виски? – поинтересовалась старая грымза. – Тогда и мы последуем вашему примеру.
– Официант! Гарсон! – Я старался не выходить из образа. – Ты где там пропадаешь? Тащи сюда… – Я перечислил.
Официант принял заказ и умчался выполнять его, а мне ничего иного не оставалось, как поддерживать светский разговор.
– …Погода прекрасная. Нам повезло. – Бабулька закурила длинную тонкую сигару из очень дорогих.
– Ага, – согласился я. – Тоска… – продолжил ни к селу ни к городу. – Болтаемся, как… ну это самое, в проруби. Мои знакомые все базлали – круиз, круиз, ах, круиз… Я уже сыт им по самое некуда.
– Что так? – спросила старуха, глядя на меня исподлобья.
Я едва не заржал – в такой позе она смахивала на общипанную ворону с длинным, исшорканным от времени клювом. И одежда Розы Нельке соответствовала образу – черная хламидка с кружевами, закрывающими дряблое морщинистое горло, сумочка черной кожи и нелепая наколкасеточка на пегих волосах.
– Я же сказал – тоска. Спишь, пьешь, спишь, пьешь… иногда вместо сна опять пьешь. Крыша едет. А еще сколько впереди…
– Хек… хек… – наконец подал голос и Моисей Нельке.
И снова умолк, с удивлением уставившись в стакан, будто увидел там не виски, а тараканов.
– Че, батя, не нравится? – невинно поинтересовался я, чтобы вытянуть на себя главную мускульную силу смертоносного дуэта.
– М-м… Ну… М-м-м… – промычал в ответ Моисей и наконец отпил несколько глотков с таким видом, будто в стакане была соляная кислота.
– Не обращайте на него внимания, – посоветовала мадам Нельке, уже приканчивающая свою порцию. – Он у меня не из разговорчивых.
"Шут гороховый", – подумал я, хотя знал, что под невзрачной внешностью скрываются, несмотря на возраст, не по годам крепкие мышцы.
А о том, что он до сих пор стрелял совершенно фантастически, в досье на супругов Нельке было столько материала, сколько хватило бы на добрый десяток обычных ликвидаторов.
– Как вас зовут, молодой человек? – спросила старуха.
– Максим. Но мне больше нравится сокращенно – Макс.
– Любопытно… – Мадам Роза клевала соленые орешки, поданные к спиртному в виде закуски – о, эти заимствованные зарубежные нравы: нет бы кусочек сальца, да с лучком… – Весьма любопытно…