— Думаю, да. Здесь ничего сложного, если подобрать код доступа к пульту.
Не дождавшись ответа, он нырнул на водительское сиденье. Потыкал в кнопки погасшего дисплея, но ожидаемо ничего не добился. Вылез, заглянул под капот, огорченно захлопнул его и вернулся ни с чем.
Келли участливо похлопала его по плечу.
— Забудь. Зарядные батареи — первое, что вынули карьерщики из автомобилей, когда стали выходить на промысел. А уцелевшие за год успели разрядиться в ноль. Так что придется ножками. Или на велосипедах, если найдем.
— Велосипеды? — оживился Джей. — Которые едут прямо по улицам, как в фильмах? Круть!
Келли покосилась на него с любопытством.
— Ты так часто говоришь о фильмах. Где ты смотрел их? На станции?
— Ну да.
— А кто их вам показывал?
— Воспитательная программа.
— Интересно, зачем?
— Как зачем? Мы — искусственно созданные модели, лишенные социализации. Чтобы лучше понимать психологию человеческой расы, мы знакомились с основными типами поведенческих реакций.
— По фильмам? — изумилась Келли.
— В том числе и по фильмам.
— И кто же подбирал вам контент для просмотра?
— Воспитательная программа, — терпеливо повторил он.
— Хм. И… ты что-нибудь в этом понимал?
— Конечно! Что такое справедливость, например. Что такое зло, а что — добро.
— А как ты это понимал?
Ей стало по-настоящему интересно.
— Ну а как еще? Всегда понятно, кто по сюжету хороший, а кто плохой. Я часто угадывал: хорошие парни в фильмах всегда побеждали плохих. Но больше всего мне нравилось смотреть на любовь.
— Любовь? — Келли отчего-то смутилась. — И что же это такое, по-твоему? Только скажи не по заученному, как в твоей базе данных, а то, как это понимаешь ты сам.
— Ну, это… — он задумался. — Когда между людьми нет агрессии. Или есть, но она ненастоящая. Как игра. Понимаешь? — он посмотрел на нее и подмигнул. — О да, ты понимаешь, детка. Иногда так даже больше заводит.
— Заводит? — глупо переспросила Келли и рискнула задать самый дурацкий вопрос из всех возможных. — А на вашей станции есть модели-женщины?
— Нет, — с искренней и глубокой печалью ответил Джей. — Только мужские модели.
— Почему?
— Женские менее выносливы. Чтобы они отвечали стандартам, каждую нужно модифицировать еще на этапе комплектации генома, а это ресурсозатратно и не всегда дает нужный результат. Куда проще с мужскими.
— Понятно.
И Келли, мучимая тайным стыдом от тайного же и совсем неприличного любопытства, решила дальше эту тему не развивать.
Впрочем, Джей, кажется, понял ее без слов, и снова развеселился.
— На каждой станции есть модель-андроид. Женского типа.
Келли поняла, что неумолимо краснеет.
— Э-э-э…
— Для секса, — непринужденно ответил Джей на невысказанный вопрос. — Она умеет выполнять разные движения, но не умеет правдиво имитировать чувства. Поэтому с ней не интересно. А я хочу, как в кино. С живой женщиной.
— Боже. — Келли не вынесла стыда и закрыла лицо ладонью. — Я не хочу этого слышать.
— Почему? Ты мне подходишь. В одном фильме была женщина, похожая на тебя. Она мне нравилась.
— Даже не думай, Джей. Никакого секса. И… и то, что ты называешь любовью, это никакая не любовь! Поверь, это не так работает.
— А как это работает? — живо заинтересовался он. — Расскажи, и я научусь.
— Люди сначала должны узнать друг друга. Понравиться друг другу. У них должны быть общие интересы. Ну и влечение, да. И… это всегда должно быть по взаимному согласию.
Джей ухмыльнулся и посмотрел на нее с хитрым прищуром.
— Все это у нас уже есть. Осталось только твое согласие.
Келли вздохнула, скорбно воздев глаза к небу.
— Нет, Джей, это все равно не любовь. Любовь — это когда люди хотят быть друг с другом, понимаешь? Когда им хочется жить вместе, видеть друг друга как можно чаще, баловать друг друга чем-то приятным, завести семью, общий дом…
— Детей, — подхватил Джей, кивая. — Я видел такое в кино. От любви у женщины рождаются дети.
У Келли болезненно перехватило горло.
— Тебе нравятся дети?
— Не знаю. В фильмах некоторые нравились, некоторые нет. А в жизни я никогда их не видел. На станции репродукционные центры изолированы друг от друга. И в лагере карьерщиков детей нет. А у вас под Куполом есть?
— Есть, — призналась Келли. — Правда, не слишком маленькие.
— И хорошо, — уверенно заявил Джей. — Маленьким быть скучно.
— Скучно? — возмутилась Келли. — Ничуть. Мне нравилось быть маленькой. Помню, как мы с родителями ездили на острова. Куда ни глянь — сплошные пляжи, и вода теплая, а я любила плавать, сначала в надувном кругу, а потом без него. Мы с Зои носились по песку, играя в догонялки, строили песчаные замки. Когда я уставала, папа носил меня на плечах, и тогда мне казалось, что это не Зои старшая, а я, потому что теперь я выше всех и могу потрогать руками небо. Зои злилась, потому что ей тоже хотелось покататься у папы на плечах, а мама смеялась. Нам с Зои покупали все, что мы захотим — игрушки, разноцветные леденцы, сладкую вату, мороженое. Зои обожала возиться с крабами и смотреть, как рыбаки на волнорезах ловят рыбу, а меня папа учил запускать воздушного змея. А еще у меня была собственная маленькая машина. Ух я и ревела однажды, когда узнала, что мама тайком управляет ею вместо меня!