Воздуха в легких стало отчаянно не хватать.
— Черт. — Одутловатый заслонил собой выход, прикрыл дверь и расстроенно цокнул языком. — Тощая слишком. Одни кости.
— Зато свежая, — прозвучало над ухом. — Что делать? В морозилку ее?
Келли забилась в чужих руках с удвоенной силой — от нехватки воздуха глаза, казалось, уже лезли на лоб.
— Красотка, — с сожалением прошелся по ней взглядом одутловатый. — Может, это… оставим ее пока… ну… а потом?
— А сейчас что? Думаешь, она тут одна? Эй, суповой набор, сколько пришлых тут с тобой шастает?
У Келли уже темнело в глазах, животный ужас напрочь затмил разум. Чтобы услышать ответ, тот, кого назвали Бойлом, отнял железную лапищу от ее лица. Воздух хлынул в легкие обжигающим потоком, и еще раз, и еще.
— Дже-е-ей!!!
— Вот дура, — смачно сплюнул на пол Бойл и снова закрыл ей рот. Келли попыталась цапнуть его за палец, но получила такую болезненную затрещину прямо по губам, что зубы, кажется, впечатались в затылок. — Похоже, один.
— Выруби ее — и в холодильник. Только аккуратно, не убей! — капризно скомандовал одутловатый. — Я за ней послежу, чтоб насмерть не замерзла, а ты собери остальных, вместе прочешите периметр.
Последнее, что зафиксировало сознание Келли — огромный кулак, неумолимо летящий ей в лицо.
Холодно.
Святая туманность, как же холодно. На замороженный ум приходили другие эпитеты, куда более хлесткие, но произносить их вслух воспитанной девочке из хорошей семьи считалось неприличным.
— Уфф. Жива?
Джей. Келли даже глаза попыталась приоткрыть, но веки категорически отказывались слушаться, и в узкую щель между слипшимися ресницами попадало лишь размытое бесформенное пятно. Зато слух вроде бы не изменял ей: это и правда голос Джея.
Холод вгрызался жгучей болью в онемевшие руки и ноги. Но Келли лежит, а не стоит, а значит, она уже не в холодильнике. Ну да, иначе как бы Джей с ней разговаривал?
Или у нее предсмертные глюки?
Келли испугалась. Предприняла еще одну попытку открыть глаза. А затем — поднять руку. Тело отозвалось мучительной болью, и Келли услышала собственный стон.
— Лежи, лежи. Спокойно, сейчас будем греться.
Чувствительность к нервным окончаниям возвращалась неохотно и крайне болезненно, но Келли сумела понять, что делает Джей: раздевает ее. Неловко придерживая голову, стащил куртку, затем джинсы, а футболку, как ни пытался, снять не смог: руки Келли превратились в угловатые негнущиеся палки. Тогда Джей просто рванул футболку от горловины до края, потом разорвал рукава. Футболка плюхнулась на пол бесформенной мокрой тряпкой, а Джей, не теряя времени, принялся растирать поочередно ступни и ладони Келли.
Зрение постепенно возвращалось. Вокруг темно, и сходу понять, где они, оказалось невозможно. Зато лицо Джея хорошо узнаваемо даже в полумраке. Хорошее лицо, правильное, озабоченное.
Можно сказать, родное.
Остатки белья полетели в сторону следом за футболкой. Но Келли было так плохо, больно и страшно, что стыд — последнее, что ее сейчас заботило. Хоть бы пальцы не отморозила!
И нос.
Сколько же она времени провела в том холодильнике?
Джей разделся сам — по-армейски быстро, экономя движения. Парусом развернул тонкое шелестящее термопокрывало — и откуда только достал? Лег рядом на собственную одежду, перекатил безвольную тушу, в которую превратилась Келли, на себя, и несколькими движениями плотно укутал обоих. Пристроил ее ладони у себя под мышками и обнял так, чтобы прикрыть своими руками всю поверхность ее окоченевших рук.
Келли уткнулась холодным носом в уютную теплую ямку на шее между ключиц и осторожно выдохнула.
— Где мы?
Короткий ответ, слетевший с губ Джея, должен был поразить нежные уши воспитанной девочки. Но Келли лишь слабо улыбнулась.
— Ну… не так уж все и плохо… если мы оба живы.
Язык почему-то ворочался с трудом, а благословенное тепло, возвращаясь в мышцы, причиняло невыносимую боль, но страх лишиться рук и ног постепенно проходил. Келли слабо пошевелила пальцами, и Джей судорожно дернулся.
— Прекрати щекотаться, детка, или пойдешь отогреваться в выгребной яме.
Она глупо хихикнула.
— Ты боишься щекотки?
— Очень смешно. Просто обхохочешься. Ты слишком нагло себя ведешь, как для того, кто едва не стал кормом для каннибалов.
Кожу вдоль позвоночника продрал мороз — и это было вовсе не следствие пребывания в холодильнике.
— Как ты понял, где меня искать?
Он нервно хохотнул, и все восхитительно теплое тело под ней всколыхнулось.
— Не нужно быть гением, чтобы это понять. Я заподозрил неладное уже на втором уровне –одна дверь была приоткрыта. Заглянул, а там… В общем, ни тридиопсина, ни других реактивов в этим корпусе можно было уже не искать. Рванул наверх, наткнулся на группу твоих новых поклонников. Прости, пришлось немного задержаться.