У Келли защипало глаза, из груди вырвался рваный вздох, губы приоткрылись — но что сказать? Что?!
— Я понимаю, что тебе больно из-за Энджи. И до сих пор больно из-за Зои. Но у нас мало оружия и мало боеспособных людей. Может быть, ты забыла, но здесь была научная база, а не военная. Я не имею права рисковать человеческими жизнями ради минимальных шансов на успех.
Келли до боли закусила губы, чтобы не сорваться на крик.
— Вы оба понесете наказание. — Холодный голос Мэдлин бил наотмашь. — Оба — на месяц под домашний арест, без права пользования коммуникатором и общей сетью. Выход из комнат разрешен только в тренажерный зал и на рабочее место. Дэн — месяц технических работ на нижнем секторе. Келли — лаборатория.
Дэн побелел. Его ладони сжались в кулаки.
— Я не собираюсь…
— Или так, или в карцер. Я не шучу. — Голос Мэдлин прозвенел натянутой сталью. — Ваша бездумная выходка привела к потере Энджи. Этого не достаточно? Предупреждаю: вздумаете учудить и повторить эту глупость, спасать вас никто не будет. Как и ее.
В горле у Келли застрял комок. Нет, она не могла винить Мэдлин: Главной приходится думать обо всех, оценивать риски и выносить непростые решения. Но домашний арест — это просто чудовищно! Как же тогда выручать Энджи из беды? Счет идет на дни, а тут целый месяц…
— Тот подонок… — Мэдлин запнулась. — Он все еще пишет тебе?
— Не знаю. Я выключила коммуникатор.
— Включи и отдай мне. Получишь через месяц. Дэн, ты свой тоже сдай.
Мэдлин требовательно протянула руку ладонью вверх. Келли отстраненно скользнула по ней взглядом — такая же жесткая и мозолистая, как весь характер Главной. Всем известно, что Мэд страдает бессонницей, по ночам изнуряет себя в тренажерке и ложится ближе к утру, чтобы поспать всего пару-тройку часов.
А подопечные добавляют и добавляют ей седых волос.
Отдавать комм не хотелось. Ведь это какая-никакая, но связь. Пока тот придурок пишет, Келли, по крайней мере, могла бы знать, что там с Энджи.
Но спорить с Главной не имело смысла.
Хорошо, что им хватило ума не впутывать в это Лиз. Умница Лиззи обязательно придумает выход.
Включившись, комм немедленно завибрировал, принимая поток пропущенных сообщений. Мэдлин поднесла его к глазам.
Келли исподлобья наблюдала за ней и с глухим отчаянием подмечала, как белеют плотно сжатые тонкие губы Главной. Та пролистала сообщения с каменным лицом, затем набрала что-то на коммуникаторе.
— Ты ведь не против, если я пообщаюсь с ублюдком от твоего имени?
Келли тряхнула головой; кончики волос, собранных в хвост, хлестнули по лицу. Разумеется, она не против — какой смысл протестовать? Главная в любом случае сделает то, что захочет, а у Келли не хватит ни смелости, ни авторитета, чтобы с ней спорить.
От Мэдлин арестанты послушно направились в свои комнаты. А утром — в тренажерку и по рабочим местам. И только вечером в лабораторию к Келли заглянула Софи.
— Можно?
— Заходи.
Софи аккуратно прикрыла за собой дверь.
— Я уже знаю про арест. У тебя есть какой-нибудь план?
Келли горько вздохнула.
— Никакого. Разве что пойти в лагерь карьерщиков и разорвать их голыми руками.
— А ты бы смогла? — прищурилась Софи.
Без улыбки.
Келли снова вздохнула. Ответ едва ли требовался.
— Слушай, Соф. Попроси у Лиззи чистый комм. Отрезанный от сети. Пусть настроит его только на линию Энджи. И пусть попробует защитить эту линию от наших гениев из комм-центра.
Софи, помедлив, кивнула. И уже перед самым отбоем, вконец измотав себя в тренажерке и вернувшись в комнату, Келли обнаружила в душевой вместо мыла пакет с запаянным в нем коммуникатором.
Никогда еще она не мылась так быстро. Наскоро вытершись, натянула футболку для сна, погасила общий свет, оставив лишь тусклое свечение ночника, и забралась с ногами на постель. Трясущимися руками разорвала упаковку, включила комм. Тот выглядел изрядно потасканным, но Келли не сомневалась, что Лиз сделала его максимально защищенным от слежки.
В списке контактов значился лишь один номер, Келли помнила его наизусть. Установила связь с адресатом — и задумалась. Что писать-то? Что она вообще может сделать? Угрожать? Смешно. Умолять? Еще смешнее. Торговаться? Это уже похоже на план. Вот только что ему предложить в обмен на Энджи?
Она еще раз прокрутила в памяти тот момент короткого разговора, когда врезалась в дубовую грудь придурка. Что он там спрашивал? Не из-под Купола ли она?