Поначалу ей показалось, что Джей уснул прямо в кресле, но когда она подошла ближе, чтобы отобрать у него коробку с хлопьями, приоткрыл один глаз.
— Как ты? — сочувственно спросила она.
— Лучше всех.
Да уж, заметно. Келли глубоко вздохнула и выдохнула, собираясь с мужеством. Опустилась перед креслом на колени.
— Джей. Нам надо что-то сделать с твоей рукой.
Теперь он приоткрыл уже оба глаза. Края век выглядели воспаленными, на белоснежных склерах появились красные прожилки, но серые радужки казались все такими же кристально-ясными, почти прозрачными, как вода в горном роднике, отражающая грозовое небо.
— Что сделать?
— Активируй чип. Должен же он хоть как-то помочь.
— Не в этом случае. Чип может ускорить регенерацию тканей и сращение костей, но их же вначале надо сложить. Ты это умеешь?
— Нет, — честно призналась Келли. — Но квалифицированную медицинскую помощь ты сможешь получить только на своей станции.
Он снова прикрыл глаза.
— Не думаю, что я вернусь на станцию.
— Что?
Келли устала. Смертельно устала. Ее вконец измотал этот день, полный стрессов, опасностей и бесконечного бегства. Скоро рассвет, она не спала вот уже почти сутки, и неизвестно, сумеет ли полноценно выспаться сегодня. И выяснять, что имел в виду Джей, прямо сейчас, не было никакого, абсолютно никакого желания.
— Тогда придется мне. — Она сглотнула. — Что они ломали? Суставы?
— Нет. Фаланги. — Темные ресницы Джея дрогнули, и он посмотрел на Келли с проблеском интереса. — Ладно. Пробуй. Может, и получится. Надо всего лишь как-нибудь соединить кости и зафиксировать их.
Келли с трудом протолкнула застрявший в горле сухой комок. От перспективы делать то, в чем она ни капельки не разбирается, уже слегка мутило.
— Джей. Я не нашла здесь аптечки. Это будет больно. Пожалуйста, активируй чип.
Он смотрел на нее так долго и так жалобно, что у Келли дрогнули губы.
— Я боюсь, — наконец сказал он тихо.
Она удивленно вскинула брови.
— Чего?
— Того, что последует за этим. Я обещал рассказать тебе, и я расскажу…
Она вскинула ладонь.
— Не сейчас. Мы оба на пределе, ты ранен. Давай решим сперва этот вопрос, а затем выспимся и подумаем над остальными. Если ты не хочешь активировать чип, тогда… — Она вскочила на ноги и шагнула к кухонной полке. — Точно! Виски. В бутылке есть почти половина. Хочешь? Может, хоть немного заглушит боль.
— Давай, — оживился Джей и даже попытался улыбнуться. — Я знал, детка, что сегодня мне непременно повезет.
Да уж. Везет, как покойникам.
А дальше начался сущий ад. Келли, до боли кусая губы и стараясь не слушать скрежет зубов Джея, преодолевала трусость и панику, вспоминала уроки из курса первой помощи, который в обязательном порядке ввела под Куполом Мэдлин, пыталась на ощупь сложить поврежденные кости фаланг и поочередно примотать несчастные пальцы к импровизированным фиксаторам в виде обломков палочек для суши.
Чудовищно долго.
В конце концов измученный Джей осушил бутылку с виски до последней капли, а Келли закрепила три сломанных пальца на самодельной шине из кухонной лопатки.
Пережитое напряжение выходило наружу мелким тремором рук. Келли сидела на коленях перед креслом, смотрела на Джея и думала о том, что сама сейчас не отказалась бы выпить. На его лбу обильно выступила испарина, под лихорадочно блестевшими глазами залегли темные круги. Искусанные губы казались неестественно красными, кое-где на них виднелись свежие кровоподтеки.
— Ты молодец, детка, — выдохнул он, безуспешно силясь улыбнуться. — Я горжусь тобой. Не уверен, что смог бы такое провернуть.
— Очень больно?
— Думал, что будет хуже. — Вместо бодрой усмешки получилась жалкая кривоватая гримаса. — Жаль, виски кончился.
— Ты тоже молодец, — искренне похвалила Келли, не сводя с него глаз. — Если бы ты кричал, я бы точно струсила.
Мелькнувшая на его истерзанных губах улыбка вышла почти нормальной.
— Раз я молодец, то где мое поощрение? Вообще-то я слышал, что секс заменяет обезболивающее. Секса от тебя, конечно, не допросишься, да и презервативы остались в рюкзаке, но хотя бы один поцелуй я заслужил?
Келли улыбнулась, испытав необъяснимое облегчение. Похожая на пытку операция позади, острая боль, похоже, отпускала его, и Джей уже немного напоминал себя прежнего, даже пытался шутить.